Дышу тяжело, сердце колотится, не могу поверить, что я это сделала.

Мои руки дрожат, но от облегчения.

— Да пошел ты… В жопу! — бросаю с раздражением, не находя других слов.

Толпа улюлюкает, кто-то и вовсе аплодирует, я же разворачиваюсь и ухожу.

Мерзавец молчит, только уничтожающим взглядом меня провожает. Спиной чувствую.

— Хорош ржать! И телефоны свои уберите, хватит меня снимать, придурки!

Каждый мой шаг отдаётся грохотом в груди.

Я злая. Уставшая.

Все, чего я хочу — чтобы меня больше никто не трогал.

Плевать, что завтра начнут говорить, плевать, что снова будут шептаться за спиной.

Сегодня я отвоевала кусочек собственного достоинства и горжусь собой. Хоть немножко удалось утереть нос этому гаду!

Правда, каким-то краем сердца я понимаю, что это ещё не конец.

Тоха точно не забудет этого ведра.

Но, чёрт возьми, это стоило того, чтобы увидеть его мокрое и ошарашенное лицо.

Тоха

Ведро воды выливается на меня так резко, что я не сразу понимаю, что вообще произошло. Ещё секунду назад я стоял, ухмылялся, готовый ещё раз поддеть хромую, а теперь стою весь мокрый: от волос до кроссов, бля. Холодная вода моментально пробирает до костей, ведь на улице далеко не май месяц.

В ушах зашипел какой‑то белый шум. Толпа вокруг на секунду замолкает, а потом гулко разражается хохотом. И смеются, сука, надо мной!

Моргаю, смахиваю воду с лица, ощущаю, как всё внутри закипает.

Передо мной стоит она, держит в руке пустое ведро, и этот её вечный упрямый взгляд снизу вверх, без капли страха.

Сучка. Маленькая, хромая сучка!

— Да пошел ты… В жопу! — рычит с глубоким презрением, разворачивается и просто уходит. Блять.

Толпа взрывается новым ржанием.

Чувствую, как кулаки сами собой сжимаются.

— Хорош снимать, блядь! — рявкаю, разворачиваясь к толпе. — Телефоны убрали! Быстро, нахер отсюда! Я вам чё, клоун?!

Все резко отпрыгивают. Кто‑то нервно хихикает, кто‑то неловко отворачивается. Видео, конечно, уже сняли. Первые сторис, наверное, уже летят в сеть. Пиздец, теперь видео с моим грандиозным купанием наверняка завирусится в академии по щелчку пальцев.

Я подхожу к ближайшему пацану:

— Стереть нахер, понял? Прямо сейчас.

Тот кивает, испуганно бормочет:

— Да-да, всё, без базара…

Злюсь так, что аж зубы сводит. На всех. На неё. На себя. Хотел ещё раз поглумиться над девчонкой, показать всем, какой я крутой. И че в итоге? Теперь сам стою, как лошара, мокрый до трусов.

Из‑за спины доносится громкий ржач:

— Братан, я смотрю, ты решил душ принять?

Оборачиваюсь, Паха. Сверлю его гневным взглядом.

— Заткнись, бля.

Он сгибается пополам от смеха.

Толпа постепенно рассасывается, но эхо смеха всё равно бьёт в уши, будто издёвка. Сука, впервые почувствовал себя уебком каким-то. Мерзкое ощущение.

Сдираю через голову мокрую футболку, кидаю её в багажник. Кожа липнет, по спине стекает вода.

— Кто это тебя так, а? — не унимается Паха, щурясь.

Я снова бросаю на него острый взгляд.

— А ты как думаешь?!

Он округляет глаза, потом расплывается в ухмылке:

— Неужели хромоногая?

И снова ржёт. Я сжимаю челюсти так, что зубы хрустят.

— Харэ, бесишь уже, — рычу. — Не видишь, не до смеха, бля?

Паха поднимает руки, будто сдаётся.

— Окей, окей. Но, слушай, уважаю. Не каждая осмелится тебя водой окатить.

— Да пошла она, — выдыхаю. — Я ещё придумаю, как ей это аукнется.

В голове уже бешено крутится мысль: надо что‑то сделать. Не просто поддеть, а реально уязвить, унизить. Чтобы запомнила. Чтобы знала своё место, сучка.

Паха присвистывает.

— Осторожнее, брат, девчонка с характером. Я ж говорил, не простая она.

Я фыркаю.

— Серьёзно? Она? Хромая девчонка, которая думает, что может меня переиграть? Да я таких десятки видел.

Но где‑то внутри что‑то царапает. Обычно девчонки со мной либо покорные, либо невинно хлопают ресничками, либо просто стороной обходят. А эта — в ответ. Прямо в лицо. Даже ногу свою не жалела, чтобы дотащить то ведро.

Я раздражён до одури, хочется что-то швырнуть, в кого-то врезаться, просто сорваться. Терпеть не могу, когда надо мной ржут, но вместе с этим ощущаю, как кровь бешено гуляет по венам. Адреналин. Сердце дубасит в ребра, ладони чешутся. Мозг будто закипает, но не от страха, а от чистой злости.

Замечаю на себе заинтересованные взгляды девчонок, которые стоят неподалёку. Они исподтишка поглядывают, переговариваются, едва слюни не пускают на мой голый торс. И мне вдруг становится чуть легче, будто вспоминаю, кто здесь главный. Вот они, те, кто привык за мной бегать. Точно. Девчонки… Они всегда успокаивают. Вернее, то, как я на них действую.

Выпрямляюсь, провожу рукой по волосам, смахивая воду. Поймал пару взглядов и сработало. Адреналин перерастает в что-то другое: лёгкое, почти приятное возбуждение. И в этот момент в голове будто где-то щёлкает. Раз, и картинка складывается. Простая, гениальная и, главное, очень вкусная.

Прищуриваюсь, смотрю на Паху, всё ещё мокрый и раздражённый, но уже с горящим внутренним азартом.

— Придумал кое‑что, — выдаю уверенно, ехидно ухмыляясь.

Он поднимает бровь:

— И?

— Как сломать эту непробиваемую, — усмехаюсь, чувствуя, как по губам ползёт хищная улыбка. — Она будет следующей в моей постели.

Паха молчит секунду, потом делает шаг назад и громко ржёт.

— Ты чё, серьёзно? Хромая в твоей постели? Да ну нах!

— А чё? — смотрю на друга с вызовом, скрещиваю руки на груди. — Эксперимент. Хочу посмотреть, как быстро сдастся.

Он качает головой, едва сдерживая смех.

— Ты меня пугаешь, брат, реально. Но, знаешь, ты меня заинтриговал. Посмотрю, что из этого выйдет.

— А ты просто наблюдай, — ухмыляюсь, предвкушая победу. — Это будет экшен.

Ни одной девке ещё не удавалось выставить меня клоуном, а хромая смогла. Но теперь будет по‑моему.

Эта убогая меня унизила перед всеми.

Не просто дала ответку, а высмеяла при толпе.

И это я-то, Тоха, самый популярный парень в академии, которому по жизни все девки сами улыбаются, флиртуют и строят глазки.

Хорошо. Пусть считает, что выиграла. Пусть ходит с этим своим чувством победы, ловит на себе взгляды и ухмыляется. Это ненадолго.

Я не забываю обид.

Я тот, кто всегда доводит начатое до конца.

А эта девчонка — просто следующий вызов. И я, мать его, не проиграю.

Рита

Два дня. Ни от мажора, ни от его дружков нет вестей, а я, если честно, все это время была наготове. Так и ждала ответного удара, но его не случилось. Странно. Юля вчера сказала, что видео, где я окатила Тоху водой, теперь гуляет по всей академии. Видос зашёл, как она выразилась, «на ура». Все смеются. Юлька тоже долго смеялась и сказала, что я большая молодец, хоть кто-то поставил этого мажора на место. Даже другие студенты начали как-то странно на меня смотреть: не с жалостью, как раньше, а с каким-то уважением, что ли. Я заметила это сегодня утром: одна девушка мне улыбнулась, другая кивнула, третья спросила про конспект… Пустяки, но приятно.

Я бы могла расслабиться и вроде бы даже расслабляюсь: учусь, пью чай с Юлей, смотрю сериал перед сном. Стараюсь не думать, что это может быть затишьем перед бурей. Всё‑таки Тоха не из тех, кто просто отступает. Слишком самодоволен, слишком привык получать последнее слово.

Но проходит день, другой… И снова ничего. Мажор будто провалился. Я даже начинаю верить, что он просто понял, что я ему не по зубам и решил отстать.

Наступает пятница. Все куда‑то разбежались: Юля уехала домой на выходные, мажорки с соседних комнат упорхнули на очередную тусу. Я даже слышала, как они собирались: духи, каблуки, громкие обсуждения, кто кому сегодня даст. Да уж.