Видимо, «винт» — это прозвище парня, в чьем доме проходила вечеринка. Понятно. Не зная что ещё сказать, молчу.

Эти разговоры не особо-то и важны, но когда я нахожусь рядом с мажором, в воздухе будто бы дрожит что‑то напряжённое, невысказанное.

— Два карамельных рафа и «молочная девочка»! — кричит девушка, и Тоха поднимается, чтобы забрать заказ. Я наблюдаю, как он идёт: чуть сутулится, но движения уверенные и плавные. Ему ведь это легко — быть в центре внимания, притягивать взгляды. А я… Честно говоря, чувствуя себя рядом с ним тенью.

Мажор ставит передо мной стакан с карамельным рафом, а рядом кусочек торта.

— Приятного.

Я осторожно пробую.

Боже. Это просто… Нереально вкусно. Ваниль, молочный крем, и карамельная горчинка в кофе, всё это смешивается, буквально взрывается во рту. Я прикрываю глаза, наслаждаюсь секундой.

— Ну как? — спрашивает парень, с интересом наблюдая за мной.

— Очень вкусно, правда, — улыбаюсь искренне. — Спасибо, что угостил.

Не зря я согласилась пойти с ним, хотя бы такую вкуснятину попробовала.

Тоха делает вид, что отмахивается, но на его лице мелькает тень облегчения.

— А ты почему себе не взял?

— Не люблю сладкое, — отвечает просто. Усмехается, но взгляд остаётся внимательным, будто наблюдает, когда же я перестану быть настороже.

От этого становится немного не по себе.

Ещё минуту назад я строила из себя сильную, недосягаемую, а теперь просто девчонка с кружкой кофе и тортом, которая не знает, что ещё сказать.

Мы так и сидим в этой тишине. Между нами будто натянута невидимая нить, будто бы стоит одному сделать неловкое движение, и она лопнет. Поверить не могу, что мы прямо сейчас сидим с Тохой в пустой кофейне, просто… Разговариваем, без смешков и подколов. И это так странно. Словно фантастика какая-то. И мне почему-то в самом деле кажется, будто бы весь мир сошел с ума.

— Спасибо за кофе. Извинения приняты, — наспех выдаю я, уже порываясь встать и уйти, закончить эту глупую встречу и сбежать к себе в общагу. — Я пойду…

Тоха напрягается, словно я что-то не то сказала.

Собираюсь подняться, но он внезапно тянется и берёт меня за запястье.

Кожа к коже… Прикосновение горячее, как ток. Меня будто ударяет легким разрядом, от которого всё внутри сжимается.

— Подожди, — произносит он, тихо, почти шёпотом. Затем более увереннее: — Не убегай. Я провожу.

Рита

Тоха идет рядом со мной, а я всё время думаю: ну и зачем он вообще напросился? До общаги каких-то десять минут пешком, дорога знакомая, освещённая, никакой опасности. Но нет же — Тоха тащится рядом, руки в карманах, шаг уверенный, спокойный. Для чего, спрашивается? Ах да, это ведь наверняка часть его плана. Забыла.

И всё бы ничего, если бы не эта странная тишина, что висит между нами.

Кажется, он специально молчит, будто проверяет, сколько я выдержу. Ну уж нет. Я не подам виду, что нервничаю. Пусть думает, что мне всё равно.

— Я могла бы и сама дойти, — бурчу я, будто между делом.

Голос звучит хрипловато, я почти не узнаю себя.

— Мне не трудно. Тут идти-то, — отвечает мажор ровно, даже без издёвки.

Никакой фирменной наглости, никакой самоуверенной ухмылки, как будто это вообще другой человек рядом.

Я бросаю на него косой взгляд, и правда, лицо спокойное. Ни намёка на привычное «я-здесь-король». Странно. Даже тревожно.

Это что, получается, его новая роль?

— Боишься, что меня украдут? — хмыкаю я, не удержавшись.

— Может быть, я просто хочу пойти с тобой? — его быстрый взгляд цепляет меня на секунду и как будто бы не отпускает.

Я чуть ли не смеюсь, но вовремя прикусываю губу.

Господи, да он серьёзно?! Реально думает, что я куплюсь на эту внезапную доброту?

Тоха, бэд бой, гроза академии, решил сыграть в пай-мальчика?

Ну-ну. Смешно и даже немного жалко.

— Ну ладно, хочешь — иди, — фыркаю я, пожимая плечами.

А сердце… Предатель. Бьётся чаще обычного, словно не слышит моих приказов.

Проходит ещё минута. Тоха молчит, и я молчу.

Вечерний холод кусает щеки, а внутри жарко, будто я только что пробежала марафон.

— Слушай, а ты… — его голос ломает паузу.

Поднимаю глаза, а мажор вдруг останавливается.

Смотрит прямо, почти вызывающе.

— У тебя планы на этот вечер есть?

— Есть, — отвечаю без раздумий. — Смотреть фильм и есть попкорн.

— А поехали на нормальное кино? В смысле, в кинотеатр, — мажор говорит как-то скомканно, будто сам удивлён своей смелости.

— Прямо сейчас? — уточняю я, приподнимая бровь.

— Ну да. Там фильм один идёт, пацаны советовали… — он сбивается и вдруг смотрит вниз, будто оправдывается.

Внутри вспыхивает что-то колючее: желание и стыд одновременно.

Стыдно признаться, но я… Никогда не была в кино.

Ни разу.

Моё детство прошло в глухой деревне, где единственным развлечением были редкие концерты в доме культуры и старый телевизор у тёти Оли. После смерти мамы, когда мне было шестнадцать, тётя взяла меня к себе, оформила опеку, и благодаря ей я не попала в детдом. Тогда я дала клятву самой себе, что не в коем случае не стану для неё обузой, потому что у тети Оли было своих двое детей, и она работала на двух работах, чтобы нас всех прокормить.

С тех пор я жила экономно, берегла каждую копеечку. Просить у тёти денег на ерунду казалось преступлением.

И вот сейчас я стою перед Тохой. Перед парнем, от которого хочется одновременно сбежать и рассмеяться ему в лицо, вывести на чистую воду. Слишком самоуверенный, заносчивый и всё же… Сейчас он другой и ему так идет эта роль. Спокойный. Почти нормальный. Фантастика.

Этот парень предлагает мне сходить в кино, будто это самое обычное дело на свете.

И у меня внутри вдруг поднимается что-то тёплое, детское — чувство, которого я уже давно не помню.

Как будто кто-то тихо шепчет: «Хочешь, я покажу тебе большой, настоящий мир?»Чёрт. Нельзя. Это всего лишь Тоха. Тот самый, от кого я пыталась держаться на расстоянии.

Но ведь… Посмотреть кино на настоящем экране, в Питере... Разве это не шанс?

Черт.

— Окей. Поехали, — слова срываются с языка раньше, чем я успеваю обдумать их до конца.

Тоха расплывается в улыбке, такой широкой и настоящей, будто выиграл джекпот.

Наверняка думает, что раз я повелась, то теперь у него преимущество.

Ха! Как бы не так.

— Супер, — хмыкает он. — Тогда нам в другую сторону. Моя машина стоит там.

Мы разворачиваемся. Воздух холодный, и у меня изо рта вырывается облачко пара, а фонари мягко подсвечивают профиль мажора.

Я старательно держу нейтральное выражение лица, но внутри крутится мысль: только бы не начал приставать.

Хватит с меня того поцелуя на вечеринке, спасибо. Брр… Только сердце почему-то от этой мысли снова начинает биться быстрее.

Тоха идёт чуть впереди, но я замечаю, как изредка оборачивается: проверяет, не отстаю ли. Я стараюсь держаться наравне с ним, но с хромой ногой это дается не так уж и просто. В его движениях нет привычного вызова, только странная осторожность. И это… Если честно, немного сбивает с толку.

Подходим к машине, и я замечаю, какая она чистая, вся блестит. Настолько, что отражает уличные огни, будто зеркало.

— Всё-таки помыл, — не удерживаюсь я.

Он кидает быстрый взгляд, даже чуть раздражённый:

— Давай не будем, я же извинился.

— Окей. Просто навеяло, — отвечаю с лёгкой усмешкой и забираюсь внутрь.

Салон пахнет кожей и его парфюмом. Странное сочетание: одновременно холодное и тёплое.

Когда двигатель оживает, по коже пробегает дрожь. Музыка тихо звучит из колонок: ритмичная, но не громкая, и почему-то от этого становится неловко.

Я смотрю в окно, где академия остается позади, и от этого становится ещё более волнительно, ведь в сам город я ещё ни разу не выезжала.

Не верится, что я сижу рядом с мажором, в его машине, что мы едем куда-то вместе.