Хватает с пола свой свитер, спешно натягивает, прикрывается им, будто щитом.

Я застываю, нихера не понимаю.

Чёрт… Что произошло?

— Эй… — слова выходят хрипло, словно горло пересохло. — Рит, всё нормально?

Она не отвечает. Стоит посреди комнаты, дышит часто, глаза стеклянные. Как будто вообще не здесь, как будто где‑то за километр от меня.

— Бля… — выдыхаю тихо. — Что я сделал не так?

В голове тысяча вариантов.

Может, я слишком резко притянул? Может, она передумала? Да не, вроде бы нет. Рита же сама, блин, первая…

Неужели испугалась?

Сердце колотится так, что отдаёт в висках, внутри всё сжимается, будто кто‑то шарит там руками, а она вдруг ухмыляется.

Не так, как раньше: не мягко, не горячо, а как будто через боль.

Губы кривятся, глаза прищуриваются, словно она догадалась о чём‑то ужасном. Простая ухмылка, но от неё мороз по коже.

— Ты заигрался, Тоха.

Секунда. Две. И меня переклинивает.

Мозг просто перезагружается, как старый комп, который не тянет новый файл.

— Что? — выдыхаю, пытаясь поймать хоть какую‑то логическую связь. — В смысле, заигрался? Ты о чём вообще?

Нервно усмехаюсь, но смех выходит каким‑то коротким, рваным.

Тишина звенит, даже часы на стене будто тикают громче.

— Я всё знаю.

Эти три слова падают на меня, как удар. Не понимаю, как реагировать.

Ощущение, будто под ногами дёрнули пол, и я лечу вниз. О чем она, мать его, может знать?! Нет, нет, нет…

Это невозможно…

Рита

Одним днём ранее

Захожу в общагу, все ещё ощущая себя неловко после драки Тохи и того парня. Скидываю куртку на спинку стула, вытаскиваю из ушей наушники. Едва делаю шаг к кровати, замечаю Юлю. Она сидит на своей койке, уткнувшись в телефон, но, стоит мне появиться, мгновенно поднимает глаза.

И этот взгляд… Как будто протыкает насквозь.

Не злость, не зависть. Скорее что‑то настороженное, как у врача, который уже получил результаты анализов, но не знает, как сообщить пациенту диагноз.

— Рит, разговор есть, — говорит она после короткой паузы и меня будто током бьёт.

Голос у неё тихий, но тяжёлый. Сердце делает неприятный скачок и, чёрт возьми, я уже чувствую, что ничего хорошего сейчас не услышу.

— Что‑то случилось? — спрашиваю, стараюсь, чтобы голос не выдавал панику, затем сажусь на край её кровати.

Юля вздыхает. Откладывает телефон, складывает руки.

— Это касается… Тохи.

Имя будто ножом режет. Я тут же чувствую, как из груди уходит воздух.

— Ну и? — выдыхаю, хотя и без того уже ясно, куда всё клонится.

— И ваших отношений, — добавляет девушка и немного морщит лоб.

Внутри всё стягивается в узел, и я ловлю себя на том, что кулаки сжались сами по себе.

— Юль, ты меня пугаешь…

— Короче, поступила инфа, — начинает она. — Что он с тобой это всё… не по‑настоящему.

На секунду всё будто рушится. Мир глохнет, стены отдаляются, посторонний шум гаснет.

— Что? — мой голос звучит хрипло, будто чужой.

Юля тянется к телефону.

— Я понимаю, Рит. Ты влюбилась по уши в него, потеряла голову. Но поверь, я как лучше хочу. Правда. Этот парень мутный, и вообще не удивительно, что он тебя использует.

Я моргаю, будто надеюсь, что, если открою глаза снова, всё это исчезнет.

Не исчезает.

— Как ты узнала? — спрашиваю тихо.

— В одном из чатов слили, — отвечает Юля. — Думаю, это сделал кто‑то из его шайки. Там было написано, что Тоха хочет тебе отомстить — переспать и бросить. Типа в отместку за то, что ты тогда на него ведро воды вылила. Ну… Помнишь?

Я киваю. Конечно помню. Тогда ведь все и началось.

— Я даже скрин сделала, — добавляет она и протягивает телефон.

Я беру его, вижу переписку. Сердце бьётся где‑то в висках, руки дрожат. Нелицеприятные выражения в мою сторону, привычные оскорбления, ржачные смайлики, кто-то даже ставит ставки…

Мир плывёт. У меня реально темнеет в глазах. Возвращаю телефон Юле, не в силах ничего сказать. Глупо улыбаюсь, хотя внутри все выворачивает. Юля тихо вздыхает:

— Мне жаль, Рит. Но, как говорится, предупреждён — значит, вооружён.

Да, она права. Я быстро смахиваю слёзы, не хватало ещё реветь перед кем‑то.

— Да. Спасибо большое, Юль, — выдавливаю из себя, голос чуть режет горло. Она кладёт ладонь мне на плечо:

— Ты… правда в него влюбилась, да?

Я поднимаю глаза.

— Я? — усмехаюсь. — Эм… Нет, конечно.

Улыбка фальшивая, как пластмассовая монета.

— Знаешь, я догадывалась, что это игра. Поэтому и делала вид, что ведусь.

Юля облегчённо выдыхает.

— Молодец! — вскрикивает, даже хлопает меня по плечу. — Я знала, что ты умнее этого мажора. Я в тебя верю, подруга. Утри ему нос, чтобы на всю жизнь запомнил.

— Ага, — отвечаю бесцветно. — Именно это и собираюсь сделать.

Юля смеётся, как будто всё, о чём мы говорим, всего лишь безобидная сплетня, а не крах моего мира.

— Ты уже придумала, как выведешь его на чистую воду?

Я делаю вид, что обдумываю. На самом деле голова пустая. Только одно бешеное «почему?» стучит изнутри.

— Да, думаю… Завтра это и сделаю, — выдыхаю.

— Вот это настрой! — Юля игриво пихает меня в плечо. — Уже представляю его лицо, когда поймёт, что ты его переиграла!

Она снова смеётся, а у меня в груди всё осыпается, как кора старого дерева.

Я киваю машинально, не слыша уже ничего.

Когда Юля уходит в душ, я остаюсь наедине со своими мыслями. Общага гудит за стеной : кто‑то орёт в коридоре, кто‑то смеётся, а у меня внутри будто пустая комната.

Сижу на кровати, смотрю в одну точку.

Как же больно. Боль тупая, вязкая, с железным привкусом в горле.

И самое мерзкое, что я ведь знала.

С самого начала знала, что между нами ничего настоящего быть не может!

Тоха слишком самоуверенный, слишком красивый, слишком… Плохой.

А я дура! Вот я кто!

Поверила, что он изменился, когда защитил меня в конюшне, врезав тому придурку, когда поцеловал меня при всех…

После этого я, идиотка, и поверила, что наши с ним чувства были взаимны.

Думала, что он это сделал не напоказ, а от души, что между нами в самом деле были какие-то чувства. А теперь сижу вот с телефоном, со скрином из переписки, где черным по белому написано, что я всего лишь пункт в его жалкой мести.

Всё стало таким очевидным. Все эти «случайные» встречи, посиделки, взгляды, его признания. Те самые слова, что я хранила в голове, как сокровище, теперь звучат насмешкой.

«Ты другая, Рит, не такая как все. Прости, что наше знакомство началось так себе... Я вел себя как придурок. Но теперь я понимаю, что рядом с тобой мне так хорошо. Я хочу быть рядом всегда…»

Какой же бред! Бред сивой кобылы! Вот и всё. Конец. Не истории любви, а глупой иллюзии.

Как бы ни было больно, нужно быть сильной. Юля права — надо играть до конца.

Если уж изначально я была пешкой, то просто обязана стать ферзём, пока никто не понял. Да, обязательно. Завтра устрою Тохе сюрприз.

Только бы хватило сил не расплакаться при встрече, чтобы не дрожали руки, когда посмотрю ему в глаза.

Я отомщу тебе, Тоха! Так, что мало не покажется! Я изначально должна была быть победителем в этой битве! Так и будет.

И сердце, кажется, отвечает в ответ обречённым стуком. Оно вовсе не радуется, не ощущает удовольствия от предвкушения победы. Ничего там нет.

Потому что внутри уже всё умерло.

Рита

Нынешнее время

— Я всё знала, Антон, — выдыхаю, чувствуя, как дрожат пальцы. — С самого начала.

Он поднимает бровь, криво ухмыляется.

Я же сглатываю, говорить тяжело, во рту пересохло, язык будто прилип к нёбу.

Но я обязана, просто должна дойти до конца.

— Знала, что всё это — фальшь. Что ты хочешь использовать меня, поиграть, а потом бросить. Отомстить. Почувствовать себя снова королём, — слова звучат хрипло, но каждая фраза словно выстрел.