— Это был другой парень. Я жалкие остатки. Послушай, то, что я был родственником какого-то крутого мага, ещё не значит, что у меня есть план, — говорю я. — Сейчас я могу только выпустить Дариуса и разбить окно молотком. Мне это не очень нравится. Мы закончили? Или ты хочешь рассказать мне истории о моём дедушке, пока я не умер? Опять.

— Нет, — отвечает Вертер. — Ни у одной из них нет счастливого конца.

— Похоже, у нас с ним действительно много общего.

Когда я выхожу из дома, меня уже ждёт гольф-кар. Было бы интересно посмотреть, что ещё Вертер сделал с этим местом, но меня, скорее всего, съест какое-нибудь волшебное шоколадное фруктовое дерево, так что я сажусь в гольф-кар и еду обратно к воротам.

Тот факт, что влиятельные семьи смогли забыть о своих разногласиях и не поубивать друг друга, чтобы поговорить о Дариусе, должен был привести всех в ужас. Вертер не так уж неправ. Политические игры, периодические удары в спину, убийства, всё это малая цена за то, чтобы избежать полномасштабной войны. Но это не значит, что я не злюсь из-за того, что никто из этих ублюдков не хочет действовать.

Чем выше ты поднимаешься по пищевой цепочке, тем меньше людей тебя волнует. Это не магическая особенность, а человеческая. Власть и богатство — это способы оградить себя от остального мира. Мы все, напуганные дети, которые боятся монстра под кроватью.

Он назвал меня лицемером. Так и есть, черт возьми. Я бегу. Всегда, черт возьми, бегу. Я убежал от друзей и семьи, а потом вернулся и сделал то же самое. Мне не составило труда занять место Миктлантекутли. Разве я мог отказаться? Может быть. Дело в том, что я этого не сделал.

Что ж, я не могу от этого сбежать. Если Дариус выйдет на свободу, я не знаю, на каком месте в его списке врагов окажусь я, но оно будет достаточно высоким, так что он быстро до меня доберется, куда бы я ни пошел.

Забавно. Единственный способ не сбежать с поля боя, это сбежать от всего остального. Я разбиваю окно и остаюсь в комнате, но меня там уже нет. Настолько нет, насколько это вообще возможно.

У меня есть шанс. Промелькнувшая идея. Не знаю, сработает ли она. Не знаю, хочу ли я рисковать. Но если я собираюсь что-то предпринять, то нужно действовать быстро. Дорога заканчивается, а в конце обрыв.

Карточка для гольфа останавливается у ворот, которые открываются при моем приближении, а когда я проезжаю, плавно закрываются за моей спиной. Аманды нет, но она оставила на пыльном лобовом стекле записку: "ПОЗВОНИ МНЕ". Над словами нарисованы два сердечка.

— Ну разве это не чертовски мило?

— Привет, Хэнк, — говорю я, оборачиваясь и вижу рядом с собой демона. Он слегка взмахивает рукой, и все вокруг слегка искажается. Я чувствую какое-то заклинание, может быть, какой-то щит? Я не совсем уверен.

— Как поживаешь, мясо? — спрашивает он.

— Мясо? Это что-то новенькое. Я ожидал, что после всего этого немецкого экспрессионизма ты придумаешь оскорбление получше. Или хотя бы на немецком. Чем могу быть полезен?

— Я здесь, чтобы снова тебя убить, — говорит он. — На этот раз я не промахнусь.

— Смелое заявление, — говорю я. — Ты ведь знаешь, где мы, да?

У Хэнка жестокое лицо. Раньше я этого не замечал. Он всегда казался мне неопрятным мужиком лет сорока с лишним, из пригорода, с фигурой отца семейства, который давно проиграл битву с лысиной и пивом. Но в его глазах сверкает огонек, а ухмылка кривая. Я уже понял, что он тот еще ублюдок, но не сразу заметил, что и выглядит он соответствующе.

— Дом старика Вертера, — говорит он. — Да, я знаю. Но ничего страшного. Никто там ничего не заметит. — Он поднимает левую руку, чтобы показать мне браслет из зубов, который он теребил в руках.

— Опять стащил бабушкины вставные зубы? Хэнк, это даже для тебя низко.

— Для остального мира нас как будто и не существует.

Он прав. Теперь, когда я присмотрелся, я вижу слабое мерцание в воздухе вокруг нас, словно мы находимся под куполом. За его пределами птицы застыли в полете, а упавший с дерева лист завис в воздухе, почти коснувшись земли, но не долетев до нее.

— Неплохо. И как долго это продлится?

— Достаточно долго, чтобы я тебя убил. — Он двигается молниеносно и набрасывается на меня раньше, чем я успеваю выставить щит, но я блокирую его хук рукой, едва избежав удара в лицо пятидюймовыми когтями, которые только что выросли у него на пальцах. Магия в моих татуировках принимает на себя основную силу удара, но рука все равно немеет от удара.

Я бросаю в него заклинание толчка с силой отбойного молотка, сбивая его с ног и отбрасывая на три метра.

— Что-то ты передумал, да? Я думал, Дариус хочет, чтобы я остался в живых и помог ему прикончить меня.

— Нет, все в порядке. — Хэнк встает, отряхивает штаны и снова бросается на меня. На этот раз он действует умнее. Я ожидаю, что он нападет прямо на меня, и поднимаю щит, чтобы отразить удар, но он обходит меня и, прежде чем я успеваю перенаправить заклинание, обхватывает меня рукой за шею и сжимает.

— Ты больше не нужна Дариусу, — говорит он. — Оказывается, все эти замки, которые удерживали его взаперти, рушатся быстрее, чем он думал.

Дерьмо. Если Дариус это понял, то вся затея с ловушкой в виде схлопывающейся вселенной обречена на провал.

Я расправляю вокруг себя щит, но вместо того, чтобы оттолкнуть, что, скорее всего, стоило бы мне жизни, я превращаю его в энергетические шипы длиной в фут, которые пронзают грудь и живот Хэнка.

Хэнк кричит и швыряет меня в лобовое стекло машины. От удара стекло покрывается паутиной трещин. Хэнк вытаскивает меня из машины и швыряет снова, прежде чем я успеваю прийти в себя. Я с силой падаю на подъездную дорожку и качусь, почти докатываюсь до края заклинания, скрывающего нас, но не докатываюсь. Если бы я только мог дотянуться до него рукой...

Но нет, Хэнк хватает меня за лодыжку и тащит обратно. Я упираюсь рукой в землю и вкладываю в нее столько магии, что вокруг нас происходит мини-землетрясение. Хэнк падает на задницу, выпустив мою ногу.

Я выпускаю молнию. Электрические разряды пляшут по его коже, но, кажется, это только еще больше его злит. Я пытаюсь сотворить еще одно заклинание, но прежде чем я успеваю собрать магию вокруг своих мыслей, он снова набрасывается на меня и с силой бьет ногой в бок. От боли у меня темнеет в глазах.

— Да? — говорю я, сплевывая кровь. — Сколько, по его словам, это займёт? Пару сотен лет? Пару месяцев?

— Он считает, что несколько недель. Он готов подождать.

Я уворачиваюсь от его следующего удара и, подтянув ноги, пытаюсь отползти по цементу. Я мог бы переместиться на призрачную сторону, но не знаю, сколько ещё продержусь в сознании. Потерять сознание там плохая идея.

Я пытаюсь дотянуться до "Браунинга" за спиной, но каким-то образом пальто порвалось так, что я зацепился рукой за ткань. Этого достаточно, чтобы потерять равновесие, и я падаю на ту сторону, куда он меня пнул. Я ору, как гребаная обезьяна, и чуть не теряю сознание прямо там.

"Браунинг" выпадает из кобуры и отлетает на несколько футов в сторону. Я тянусь за ним, и моя рука нащупывает кое-что получше.

— Эй, — говорю я. — Помнишь, я говорил, что убью тебя?

— Я так не смеялся уже несколько десятков лет, — говорит Хэнк.

Я откатываюсь в сторону, чтобы не попасть под очередной удар. Мне удается сосредоточиться и бросить в него заклинание отталкивания. Оно отбрасывает его на метр с лишним. Он смеется надо мной. Честно говоря, я не особо старался, но мне просто хотелось увеличить расстояние между нами.

— Надеюсь, ты любишь сюрпризы.

Я активирую кольцо портала в руке, и под Хэнком появляется дыра, ведущая, не знаю куда, я не особо задумывался. Главное, что, когда я отключаю кольцо, Хэнк проваливается почти полностью.

Портал исчезает, оставляя от Хэнкса ровную линию, идущую от шеи до правого плеча. На асфальте остаются только его голова и часть правой руки. Рука вспыхивает и за долю секунды превращается в пепел.