— Это точно. Вам нужно что-то ещё, сэр?

Я никогда не доверял отелю до конца, но начал относиться к нему как к живому существу, а не как к призраку, которым он является на самом деле. Я начал забывать, что, какие бы сделки с ним ни заключались, он хищник. И я никогда не забуду об этом.

— Вообще-то, — говорю я, — я хотел бы провести сюда своего друга.

— Родственника? — спрашивает посыльный. — В правилах чётко прописано, что вход разрешён только членам семьи Картер и их партнёрам.

Это очень специфическое требование. Дедушка не хотел, чтобы к нему кто-то приходил. Имеет смысл. Он спрятал сокровище, до которого все пытались добраться. Что может быть лучше, чем поставить на страже огромного призрака?

— Да, — говорю я. — Она моя напарница. Мы вместе. — Хорошо, что я спросил. Кто знает, что могло бы случиться, если бы "Амбассадор" попытался поглотить душу Габриэлы. Честно говоря, я даже не знаю, на что бы поставил.

— Тогда конечно, сэр. — Он протягивает мне руку в перчатке и вручает ключ, точно такой же, как тот, которым я должен открыть дверь в номер. — Мы всегда рады помочь гостям. Насколько я понимаю, дама войдёт в номер через эту дверь, когда вы её приведёте?

— Э-э, да. Здесь будет нормально. Разве что чуть дальше от сарая.

— Отлично, — говорит посыльный. — Я подожду вас неподалёку, чтобы отвезти в отель, когда вы вернётесь.

Я так потрясён, что чуть не забываю дать посыльному чаевые. Я протягиваю ему пятьдесят долларов. Если я не сыграю свою роль в его кукольном представлении, не передумает ли он обо мне? Не стану ли я для него едой?

Я переворачиваюсь на другой бок, меня трясёт, мне плохо. Я опираюсь на баскетбольный щит. Габриэла сидит в нескольких метрах от меня на скамейке, Джо всё ещё в "Хамви". Она спешит ко мне.

— Ты неважно выглядишь, — говорит она. — Что случилось?

Я рассказываю ей о сделке Дариуса с "Амбассадором". О том, что он сделал и как он это сделал. Если Дариус готов пожертвовать пятью сотнями незнакомцев, чтобы освободить таких, как Хэнк, то на что он готов пойти ради чего-то по-настоящему важного?

— У меня такое чувство, что здесь что-то не так, — говорит она. — Что там с братской могилой?

— Там, где "Амбассадор"  закопал пятьсот оставшихся тел, есть братская могила. Он показал мне её.

— Фу. И как там пахло?

— Никак. Они не гниют. Там ничего долго не живёт, даже бактерии, и, наверное, желудочная кислота не очень хорошо справляется со своей задачей, или кальций вымывается, чёрт его знает. Суть в том, что они там лежат, как и тысячи других тел, на которые их сбросили. Тела людей, которых мой дед заманил туда и скормил "Амбассадору", чтобы получить тот номер в отеле.

Габриэла ничего не говорит, обдумывая услышанное.

— Если мы перейдём туда, нам будет что-то угрожать?

— Вряд ли. Теперь ты в списке приглашённых, а "Амбассадор", похоже, всегда держит слово.

Не знаю, почему мне раньше не приходило в голову, что отель такой. Конечно, он такой. Это же призрак. Все призраки такие. Просто этот умнее и больше, чем любой другой призрак, с которым я сталкивался. Я опускаюсь на землю и прислоняюсь к баскетбольной стойке.

— Это уродливый мир, Эрик. Ты это знаешь.

— Знаю. Мне просто не приходило в голову, что мой дед, возможно, обрек на верную смерть тысячи людей ради того, чтобы получить гребаный номер в отеле. Эта яма огромная. Я не знаю, насколько она глубокая. Все эти трупы навалены друг на друга, как куриные крылышки в спорт-баре во время Супербоула. Это даже больше, чем я ожидал. Дай мне секунду. Я справлюсь.

— Что ты собираешься делать?

— Нужно вернуться в комнату. В той книге должно быть что-то, что поможет.

— Ты уверен, что тебе стоит туда идти?

—Да. Я просто... — я хочу сказать "раздражен", но после того, как "Амбассадор" сказал, что его раздражают трупы в сарае, я думаю, что это слово теперь в той же категории, что и "мокрый". Я даже думать об этом не хочу. — Я злюсь на себя. Я плаваю с акулами. Из-за "Амбассадора" я начал об этом забывать. — Я встаю, отряхиваю грязь с брюк. Делаю глубокий вдох. — Знаешь, ты можешь не ходить.

— И пропустить "Отель ужасов"? Да ладно тебе, я жила в отеле, где происходили убийства, с кучей вампиров. Это как два в одном. Я буду как дома.

— Ладно. Пойдем. И помни: для отеля мы вместе.

Она смотрит на меня с подозрением.

— Это значит, что мы встречаемся? — спрашивает она.

— Пока ты не пойдёшь со мной на выпускной.

Она улыбается.

— Тогда мне нужен чертовски крутой корсаж.

Я смеюсь.

— Ты не против, если он будет сделан из крысиных костей и гильз?

 Она пожимает плечами.

— Я бы не хотела, чтобы он был каким-то другим. — Она просовывает руку в сгиб моего локтя, и я веду нас обоих на другую сторону. — Вот это да, это и есть весь отель?

— Да, насколько ты можешь видеть.

Отель, как всегда, сияет огнями. К фасаду пристроили что-то вроде пристройки, и пара прожекторов сканирует небо, словно мы на какой-то торжественной премьере.

— Это потрясающе.

— И кровожадно.

— Да ладно тебе, Эрик, в том, что красиво и опасно, нет ничего нового.

Она права. Это действительно красиво. Это место, сияющая драгоценность. И хотя я знаю, что это такое и где мы находимся, всё равно легко поверить, что мы в настоящем отеле, что прошло совсем немного времени после Войны и все красивые люди хотят отпраздновать.

— Здесь даже есть "Кокосовая роща", — говорит она. — Ты там был?

— Нет. Пару раз меня приглашали.

— Кто?

— Один из...

— Актёров отеля?

Я показываю на ухо, и она кивает. "Амбассадор" услышит всё, что мы здесь скажем. Нападать на отель, называя актёров марионетками, не лучшая идея. — Понял. Надо как-нибудь сходить. Итак, где наш номер?

— Здравствуйте, мадам, — говорит посыльный у нас за спиной. Мы оборачиваемся и видим, что он открывает заднюю дверь белого "Роллс-Ройса". — До отеля нужно немного пройти пешком. Я вызвал транспорт.

— Очень любезно с вашей стороны, — не моргнув глазом, говорит Габриэла. — Большое спасибо. — Не моргнув и глазом, она садится на заднее сиденье машины.

— Спасибо, что подождали, — говорю я.

— Нельзя же оставлять гостей на улице, — отвечает посыльный. — Я должен поддерживать свою репутацию.

Дорога недлинная. Честно говоря, мы вполне могли бы дойти пешком, но если отель хочет нас подвезти, то он нас подвезёт.

— По какому поводу прожекторы, если не секрет? — говорит она.

— Вас, конечно, — говорит посыльный. — Нечасто мне доводится приветствовать новых членов семьи Картер. Добро пожаловать, мисс… простите, я не расслышал вашего имени.

Дерьмо. Я сказал ему, что она моя напарница. А что, если он решит, что она моя жена? Что он сделает, если у нас не совпадет имя? Придерживается ли он ценностей шестидесятых? И вообще, какое ему до этого дело?

— Габриэла Кортес, — говорит она. — Для меня это большая честь.

— Не стоит благодарности, мисс. Если кто и должен быть в долгу, так это я. Я знаю, что мистер Картер не любит поднимать шум, но я воспользуюсь любым поводом, чтобы выложиться по полной. — Машина подъезжает к отелю, и еще один такой же посыльный открывает перед нами дверь. Габриэла на долю секунды замирает от удивления, но быстро приходит в себя. Я выхожу из машины вслед за ней, и мое удивление длится чуть дольше.

Гости отеля, персонал, репортеры, щелкающие фотоаппаратами, — все собрались у входа, по которому расстелена красная ковровая дорожка. Габриэла натянуто улыбается и машет толпе, а они пожирают ее глазами, словно она гребаная диснеевская принцесса, несмотря на джинсы и футболку с надписью "ДА СДОХНИ ТЫ УЖЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ". Аплодисменты оглушают.

Я иду следом, стараясь сохранять улыбку на лице, но в животе у меня все переворачивается, когда я узнаю в толпе с полдюжины лиц. Я только что видел их лежащими в яме, сваленными друг на друга, как мешки с мусором в мусорном контейнере.