— Простите, — говорю я. Я знаю, что отель меня слышит. Все, что я вижу,  его часть.

— Да, сэр, — говорит посыльный у меня за спиной. Я уже привык к тому, что он делает всякие гадости, так что не удивляюсь. Я просто спокойно оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него. — Я могу вам чем-то помочь?

Я собираюсь спросить про Габриэлу, но тут вспоминаю про Хэнка.

— Я столкнулся с Хэнком возле отеля. С вами всё в порядке? Он сбежал? Вы его отпустили?

— Его освободили. Мне позвонил его адвокат, его зовут Дариус. Он объяснил, что я удерживаю его клиента против его воли. Поскольку это действительно так, я честно ответил, что да, и повесил трубку.

— Дариус притворялся адвокатом?

— Думаю, он решил, что меня будет легче обмануть, ведь я призрак и всё такое, — говорит посыльный. — Когда он перезвонил, то попросил меня отпустить его, и мы договорились.

Договорились? Чего хочет призрак отеля? Я оглядываюсь в поисках какой-нибудь зацепки. Люди, машины, суета вокруг. И тут меня осеняет.

— Воспоминания, — говорю я. — Он предложил вам воспоминания.

Призраки жаждут жизни, всего, что может напомнить им о том, каково это, быть живым. Они готовы откусить кусочек вашей души, чтобы подкрепиться. Но такому призраку, как Посол, это не нужно. Он и так прекрасно помнит, кто он такой. Теперь понятны эти бесконечные кукольные представления. Он рассказывает себе истории, чтобы не забыть, кто он такой.

— Именно так, сэр. Новые воспоминания помогают мне лучше понимать мир за пределами отеля, а без них всё может стать немного пресным. Он сделал предложение, и я должен сказать, что он сдержал свою часть сделки.

Конечно. Что происходит, когда одна и та же история проигрывается снова, и снова, и снова? Или один и тот же вариант. Или с одними и теми же персонажами. Через какое-то время ему понадобится новый материал. Ему понадобятся воспоминания.

У меня внутри все переворачивается, когда я понимаю, что, скорее всего, произошло. Я уже сталкивался с тем, что пожирало воспоминания. Для этого нужно было разорвать душу на части и съесть их.

— Как он их доставлял?

— Все они появлялись через дверь. Примерно по одному в минуту. Большинство из них были очень удивлены и не сопротивлялись, так что это не заняло много времени. Многие из них смотрели на тонкие стеклянные кирпичики, которые держали в руках, и ничего не замечали. Вы знаете, что это такое?

— Смартфоны, — говорю я. — Маленькие компьютеры.

Мне действительно тяжело это дается. Есть вопросы, которые я должен задать, но не хочу.

— Я запомню это на случай, если снова с ними столкнусь. Смартфоны. Маленькие компьютеры. Только представьте.

— Как… — я не хочу этого знать. — Сколько душ ты продал?

— Пятьсот. Я знаю, как легко попасться на удочку мошенникам. Я следил за тем, чтобы не сбиться со счета. Но не волнуйтесь, сэр. Пятьсот, это ровно столько, сколько нужно.

Я представляю, как это происходило. Дариус создает пятьсот дверей на всем доступном ему пространстве. Двери, которые люди не замечают или принимают за другие двери. Он ставит двери на пути людей, и те, занятые своими делами, ничего не замечают. А потом, не успевают они и глазом моргнуть, как он открывает перед ними другую дверь. Прямо туда, где их ждет отель.

Я знал, что призрак отеля "Амбассадор", существо недоброе. Как и все призраки. Они голодны. Всегда голодны. Всегда пожирают всё, что могут найти.

Но если многие призраки, охотники, пусть и плохие, то "Амбассадор", это паук в центре гигантской паутины, поджидающий зазевавшегося глупца, который может стать для него неплохим обедом. Полагаю, в основном это призраки. Это объясняет, почему Странники никогда не заходят на территорию "Амбассадора".

Когда мой дед договаривался об аренде этого номера, он заплатил кровью. "Амбассадор" не уточнил, чьей кровью, а я не хотел знать. Но крови должно было быть много, потому что отель сказал мне, что этот номер будет принадлежать моей семье на протяжении десятилетий.

— Мой дед, — говорю я. — Как он заплатил за номер?

— Примерно так же, — отвечает посыльный. — У меня было много воспоминаний, но жизнь была мне нужнее. Всё начало угасать. Честно говоря, он меня спас. Я всегда буду ему за это благодарен.

— Должно быть, он отдал много душ.

— О, тысячи, — отвечает посыльный. — За пару лет. Правда, я так и не смог понять, как убрать все оболочки.

Оболочки? О боже.

— Ты имеешь в виду тела?

— Именно. Знаете, здесь они не очень хорошо разлагаются.

— Да, не очень. — Всё потому, что из всего, что вызывает разложение, выкачивается вся энергия. Это делает сама окружающая среда. Со временем труп распадается, но обычно от него мало что остаётся, когда за него хватается призрак, это превращается в безудержное пожирание. Все призраки, которые могут откусить кусочек, так и делают. Но здесь это всего лишь отель. "Амбассадор" единственный хищник в этих водах.

Большинство тел вполне могут быть целыми. А это значит...

— Где они?

— Совсем рядом, — говорит посыльный и указывает на сарай позади меня. Это большое здание, но в нем не поместится и сотня трупов, не говоря уже о пяти сотнях. Но это не обычное помещение. — Хотите посмотреть?

Нет. Нет, не хочу. Мне бы очень не хотелось смотреть на пятьсот трупов, которыми вы только что питались, и, возможно, на тысячи трупов, которые мой дедушка добыл для вас, словно он был каким-то посредником, торгующим жертвами серийных убийц.

— Хочу, — говорю я вместо этого.

Мы подходим к сараю, и дверь открывается прямо перед нами. Отсюда мне хорошо видно, что внутри. Помещение гораздо больше, чем кажется снаружи. Его объем в два, а то и в три раза больше. Внутри здания есть цементная полоса, за которой находится яма.

Очень большая, очень глубокая яма. Я не могу сосчитать, сколько тел лежит на самом верху. Они свежие. Не пахнут гнилью. Там мужчины, женщины, несколько детей. Те, что лежат сверху, одеты в современную одежду. Некоторые все еще сжимают в руках телефоны. Мертвые глаза потускнели и смотрят в пустоту. На других, поскольку помещение такое большое, что пятьсот тел не поместятся, одежда скорее из пятидесятых.

А под ними лежат тела. И под ними тоже, и еще ниже, и еще, и еще. От масштабов этого зрелища захватывает дух. И все это привез сюда мой дедушка. Мириам говорила, что у него были проблемы с некромантами после того, как он насмотрелся на настоящие ужасы войны. Говорила ли она правду? Это не похоже на дело рук человека, который боится некромантии.

— Как давно вы обо всем этом знаете? — Я имею в виду, когда он стал сознательным.

— По-моему, где-то в конце тридцатых, — говорит посыльный. — Меня построили в 1921 году, и вскоре после этого он стал сознательным. В Лос-Анджелесе есть много более старых и известных зданий, чем "Амбассадор". Так почему же он стал сознательным, а не, скажем, здание Брэдбери?

— Мой дедушка приходил к вам в конце сороковых? После войны?

— Точно после войны. Думаю, в пятидесятых. Я был привязан к земному отелю до тех пор, пока его не снесли, хотя им перестали пользоваться задолго до этого.

— Вы чувствуете тела? Я имею в виду, ощущаете их?

— Иногда. Примерно так, как если бы в ботинке оказался камешек. Это не больно, почти незаметно. Думаю, мне нужно что-то сделать со всеми ними, но я не знаю, что именно. Это не такая уж большая проблема. С пространством здесь проблем нет, но иногда это раздражает.

— Могу себе представить, как это может раздражать.

Раздражает. Если что-то и может показать, насколько чужеродным является "Амбассадор", так это именно это. Все эти трупы, оставшиеся от поглощенных душ, разве это не пародия на то, что некому их убрать?

Я отгоняю от себя остатки ужаса и натягиваю на лицо улыбку.

— Что ж, я рад, что вы получили от Дариуса то, что вам было нужно. Я бы сказал, что вы получили больше, чем обещали. Хэнк был тем еще засранцем.