Через минут пять он вернулся. Лицо всё то же — без эмоций.

— Свободны, — сказал он людям, коротко кивнув. Те молча развернулись и удалились, унося свой инвентарь. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком.

Мы остались одни. Тишина повисла, густая и тяжёлая. Барсик мяукнул жалобно, и это будто разрядило воздух.

— Сама?

— Клининг, — ответила, опустив глаза. — Вызвала. Всё отмыли. Ковёр и подушки забрали на чистку, вернут через неделю.

Он кивнул, медленно, как будто переваривал.

— Извини, что ещё тут, — добавила я быстро, делая шаг к двери. — Такси приехало, я ухожу.

— Куда ты собралась?

Я моргнула, чувствуя, как ком в горле нарастает.

— Ты же сам сказал — убирайся. Ноги моей здесь не должно быть. Я и убираюсь. К Веронике.

Он вздохнул, провёл рукой по волосам — жест, который я видела у него только раз, давно, когда он нервничал по-настоящему.

— Отлично.

А после развернулся и ушел.

Я сидела за своим столом в отделе маркетинга, уставившись в экран ноутбука, как будто там была разгадка всех тайн вселенной. На деле же там просто пустой экран с мигающим курсором, который, казалось, насмехался надо мной: "Ну давай, напиши что-нибудь. Или хотя бы подумай о работе".

Но мысли были где угодно, только не здесь. Неделя у Вероники прошла в бесконечных размышлениях: как извиниться перед Максимом? Не просто "прости", а по-настоящему. Может, письмо написать? Или букет цветов отправить — нет, он же мужик, ещё подумает, что я издеваюсь. Или просто прийти и сказать: "Я дура, переборщила с местью, но ты меня довёл". Но после того, как он развернулся и ушёл, не сказав ни слова, идея казалась идиотской.

В свою квартиру возвращаться я не решалась. Испытывать судьбу мне точно не хотелось.

Утро первого дня в офисе началось странно.

Я пришла пораньше, чтобы не привлекать внимания, но, видимо, зря старалась. Никто даже не заметил, что меня не было три дня. Абсолютно никто. Когда я прошла мимо рецепшена, девушка за стойкой улыбнулась и сказала: "Доброе утро, Алина. Вы уже с больничного?" Я моргнула: "С какого больничного?"

Оказывается, пока я устраивала апокалипсис в доме Максима и потом рыдала у Вероники, в системе HR я официально числилась на больничном.

Кто-то подал заявление от моего имени, и даже справка была прикреплена.

Коллеги в отделе, увидев меня, только плечами пожимали: "О, ты уже на ногах? Мы думали, ты ещё неделю проваляешься. Что-то серьёзное было?" Я пробормотала что-то про "простуду" и села за стол, чувствуя себя полной идиоткой.

Даже тут он позаботился о том, что бы мое отсутствие не вызвало ни у кого вопросов.

А Максима в офисе нет уже неделю.

Секретарша только разводила руками: "Максим Андреевич в отъезде по важным делам. Вернётся — не знаю когда". Я пыталась не думать об этом, но каждая минута в офисе напоминала о нём. Его стиль везде: минимализм, порядок, стерильность. Даже кофе-машина здесь была такой, что готовила идеальный эспрессо без единой капли на боку. А без него офис казался... пустым. Как будто выдернули стержень.

И если я когда-то думала, что Максим — строгий, то, боже, как я ошибалась.

Настоящий тиран — это Ольга.

Она появлялась в отделе ближе к обеду, как ураган в деловом костюме: высокие каблуки цокают по паркету, как выстрелы, волосы собраны в идеальный хвост, взгляд — как лазер, режет насквозь. Она не кричит, не ругается, но от её "Алина, подойди" у меня внутри всё сжималось.

И вот сегодня снова.

— Алина, подойди, — раздалось над самым ухом.

Я вздрогнула так, что чуть не уронила кружку с кофе. Ольга стояла у моего стола, скрестив руки на груди, и смотрела сверху вниз, как судья на приговорённого. Вокруг отдела мгновенно стало тише на два тона — все сделали вид, что очень заняты.

— Сейчас, Ольга Сергеевна, — я поспешно закрыла пустой документ и встала.

Она не дождалась, пока я встану, развернулась и пошла вперёд. Я семенила следом, как школьница к директору.

В её кабинете пахло холодом и дорогим ароматом с нотами бергамота. Никаких личных вещей, только огромный монитор, стопка отчётов и одна-единственная фотография в чёрной рамке — она и Максим на каком-то корпоративе, оба улыбаются, но улыбки такие, что мороз по коже.

Ольга села, указала мне на стул напротив.

— Садись. У нас новый проект. Срочный. Клиент — сеть премиальных фитнес-клубов «Iron Religion». Запуск новой линейки клубов в Москве и Питере. Двадцать точек за год. Бюджет — семнадцать миллионов на маркетинг только в первом квартале. Кампания стартует через три недели.

Я моргнула. Семнадцать миллионов — это больше, чем весь годовой бюджет нашего отдела на все проекты вместе взятые.

— Я… поняла. Что конкретно нужно от меня?

Она открыла папку, выложила передо мной толстый бриф.

— Ты — ведущий бренд-менеджер проекта. Полная ответственность. Концепция, позиционирование, название линейки, слоганы, визуалы, медиаплан, коллаборации с инфлюенсерами, запуск рекламных кабинетов — всё. Команду — ты выбираешь сама, но не больше пяти человек. Дедлайн на презентацию концепции клиенту — ровно через десять дней. Потом — ещё две недели на доработки и запуск.

Я смотрела на бриф, как на мину замедленного действия.

— Десять дней? Ольга Сергеевна, это… физически невозможно.

— Возможно, — отрезала она. — Этот проект, очень ответственный и серьезный. И делать его должен... В общем, Максим Андреевич лично утвердил тебя на этот проект. Он тебе доверяет.

У меня внутри всё ухнуло.

— Когда... — запнулась — Утвердил.

— Сегодня.

— Сегодня? — переспросила я, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. — То есть… он звонил? Писал?

Ольга посмотрела на меня так, будто я только что спросила, дышит ли она воздухом.

— Конечно звонил. Что за вопросы?

Я открыла рот и закрыла

— Он… ещё что-нибудь передавал? — вырвалось у меня тихо.

Ольга прищурилась. На секунду в её взгляде мелькнуло что-то почти человеческое — любопытство? жалость?

— Нет, Алина. Только это. И ещё добавил: «Скажи ей, что если она опять устроит бардак — я её найду и устрою такой бардак, что тот, в доме, покажется ей детским утренником». Конец цитаты.

Клянусь в этот момент мне хотелось провалиться сквозь землю.

— Он вам все рассказывает? — вырвалось прежде, чем успела подумать.

— Именно об этом я узнала сама. От охраны.

— Вы часто бываете у него дома?

Ольга замолчала. На долю секунды. Но этого хватило, чтобы я почувствовала, как воздух в кабинете стал плотнее.

Она медленно подошла к столу, опёрлась ладонями о столешницу и наклонилась ко мне так близко, что я ощутила холод её духов.

— Слушай внимательно, Ковалёва, — голос тихий, но каждое слово будто гвоздём вбивалось. — Я у него дома бываю ровно тогда, когда это нужно. И ровно столько, сколько нужно. Иногда ночую. Иногда остаюсь до утра. Иногда ухожу в шесть, когда он ещё спит. Это тебя больше не касается. И никогда не касалось.

Она выпрямилась, снова стала идеально собранной, будто ничего и не было.

— А теперь вопрос к тебе, — продолжила она тем же ровным тоном. — Ты собираешься копаться в чужом белье или делать проект, который тебе доверил генеральный директор лично? Потому что если второе — дверь там. Если первое — я найду тебе замену за час.

Я сглотнула. Горло пересохло.

— Проект, — выдавила я.

— Отлично, — она кивнула, как будто мы только что обсудили погоду. — Тогда через десять минут жду в конференц-зале «Б». Представишь, кого берёшь в команду и с чего начнёшь. И ещё, Алина…

Я уже открывала дверь, но остановилась на пороге.

— …в следующий раз, когда захочешь устроить бардак — выбирай чужой дом. В моём ты уже один раз всё перевернула. Второй раз я тебе не прощу.