Он выдохнул.

— Отследил ее телефон. После работы сразу поехала к родителям, потом домой, а утром в банк. Перевела деньги и приехала сюда. Ни с кем не говорила, ни с кем не переписывалась. Было только сообщение от тебя. Все. Вывод: деньги дали родители.

.Я откинулся в кресле, глядя на папку, как на гранату с выдернутой чекой. Родители. Конечно.

Лгунья. Маленькая, упрямая лгунья.

— Всё? — буркнул, захлопывая папку.

— Пока да.

— Найди Ковалева. И тех коллекторов. Хочу имена, адреса, кто за ними стоит.

Он кивнул, встал, поправил галстук.

— Сделаю. К вечеру будет.

Дверь закрылась за ним тихо, как всегда. А я остался с этим комом в груди — смесью ярости и... чёрт, облегчения? Она не легла под кого-то. Не продалась.

Телефон вибрировал. Ольга. Опять.

Сирена: Максимус, завтра презентация. И как бы мне не хотелось впутывать сюда новенькую, но это ее работа. Я посмотрела уже, скоро придет.

Я: Ок

Сирена: И держи себя в руках.

Я швырнул телефон на стол. Знаю. Всё знаю. Но остановиться не могу.

В дверь постучали. Не дожидаясь, вошла она. Алина. С папкой в руках, спина прямая, глаза — сталь. Не та, что вчера. Эта — боец.

— Максим Андреевич — сказала ровно, — Презентация по кафе. Готова. Хочу показать до обеда, чтобы правки внести.

Я повернулся. Она стояла в дверях, не входила. Как будто боялась переступить порог. Умница.

— Заходи.

Она шагнула, положила папку на стол. Не села. Руки скрестила — защита.

— Здесь всё. Концепции, бюджеты, таймлайн. Игорь помог с визуалами.

Я открыл папку. Листал медленно. Хорошо. Чёрт, даже лучше, чем я ожидал. Минимализм, но с душой. Не та хрень с котиками, которую Игорь предлагал.

— Неплохо, — сказал, не поднимая глаз. — Утверждаю. Клиенту покажем завтра.

Она кивнула. Молчит. Ждёт подвоха.

— Алина.

Она замерла.

— Деньги... ты взяла у родителей?

Её глаза расширились — на миг. Потом сузились.

— Это не твоё дело.

— Моё. Ты пришла ко мне. Просила.

— И ушла. Без твоих... услуг.

Слово "услуг" она выплюнула, как яд. Я усмехнулся. Встал, обошёл стол. Подошёл ближе. Она не отступила. Только подбородок выше.

— Гордая?

— А ты — мстительный ублюдок.

Прямо. Мне понравилось.

— На презентацию идем завтра вместе.

— Без меня ни как?

Усмехнулся.

— Совершенно ни как.

Алина

Утро презентации началось с того, что я три раза пролила кофе на блузку и в итоге надела ту, что с пятном от вчерашнего соуса. Классика. В зеркале — бледная, с тёмными кругами, но глаза горят. Не от энтузиазма, а от злости. Орлов решил тащить меня с собой — будто без моей физиономии клиент не подпишет контракт. Ладно, поиграем.

В машине он молчал. Я тоже. Только запах его одеколона заполнял салон, напоминая о том, что лучше бы забыть. Я смотрела в окно, считая фонари. «Не смотри на него, Алина. Не давай повода».

В зале клиента — кофе, рукопожатия, улыбки. Презентация прошла гладко: слайды кликали, цифры плясали, клиент кивал и в итоге остался доволен, как кот после сметаны. Контракт подписан.

Обратно ехали в той же тишине. Только теперь он усмехался уголком рта.

— Молодец, Ковалева. Не подвела.

— Стараюсь, босс. А то вдруг премии лишите.

Он хмыкнул, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. Или показалось.

Машина остановилась у моего подъезда. Я моргнула — чёрт, он даже не спрашивал адрес. Следит за мной? Паранойя, Алина, успокойся.

— Спасибо, что подвёз, босс. Не ожидала такой заботы. Обычно ты меня только до стены довозишь.

Он не улыбнулся. Просто кивнул, смотря вперед.

Я выскочила, хлопнула дверью и пошла к подъезду.

И тут увидела их. Те двое. Стояли у входа, как два чёрных столба. Сердце ухнуло в пятки. Что они тут забыли? Я же всё вернула. Всё.

Они выпрямились, заметив меня и направились ко мне.

— Соскучились? — выдавила с усмешкой. — Или просто район патрулируете?

Молчание.

— Я всё вернула, — сказала громче. — Больше я вам ничего не должна. Чек есть, хотите — сфоткаю.

Тот, со шрамом, усмехнулся. Второй — тоже. Я повернулась — машина Максима всё ещё стояла. Он не уехал. Смотрел. Господи, только не выходи, пожалуйста.

— Деньги-то ты за себя вернула, — проговорил шрамный, подходя вплотную. — А вот за муженька — нет.

— Он мне не муж. Мы развелись.

— Но кредиты-то вы набрали в браке, — он наклонился ближе, дыхание в лицо. — Так что, сучка, общие. Так что плати.

Рука его сомкнулась на моём запястье — больно, как тиски. Я дёрнулась, но он только сжал сильнее. Боль прострелила до локтя.

— Отпусти, урод, — прошипела сквозь зубы, пытаясь вывернуться. — Я сказала: не должна.

Он только рассмеялся — низко, в горло. Второй подошёл сзади, дыхание на затылке.

— Не должна? — шрамный наклонился ближе, пальцы впились глубже. — Сейчас будешь должна по полной. И не только деньгами.

Я дёрнулась сильнее, каблук заехал ему по голени. Он охнул, но хватку не ослабил. Только глаза сузились.

— Смотри, какая бойкая, — прорычал он. — Люблю, когда дерутся. Дольше держатся.

В этот момент дверь машины Максима хлопнула. Шаги — быстрые, тяжёлые. Он шёл прямо к нам.

Мужчина обернулся и проследил за моим взглядом.

Максим остановился в двух шагах. Глаза — лед. Голос — тише, но от этого страшнее.

— Руки. Убери.

Шрамный усмехнулся, но пальцы разжались. Я вырвала руку, потёрла запястье. Останутся синяки.

— Иди куда шел, не твое это дело.

Я посмотрела на Макса.

Я посмотрела на Макса.

Он всегда казался огромным — не просто крупным, а по‑настоящему мощным. Широкие плечи, плотная мускулатура. Рядом с ним все эти «бугаи», которые в других обстоятельствах выглядели неприступными скалами, вдруг превращались в обычных здоровяков.

Сейчас, стоя в двух шагах, он будто заполнял всё пространство. Глаза — ледяной взгляд без тени сомнения. В его позе читалась твёрдая решимость: он не отступит.

И вдруг почему‑то стало спокойно.

— Алина, в машину, — прошипел он, а я словно застыла и не могла двинуться с места.

— В машину! — уже рявкнул он, и я сорвалась с места.

Не знаю, о чём он с ними говорил, но через пару минут Максим появился в машине. Сел, захлопнул дверь с глухим ударом, сжал руль так, что побелели пальцы. Ни слова. Только тяжёлое дыхание да взгляд, всё ещё ледяной, устремлённый вперёд.

Я втянула голову в плечи, прижалась к двери. Воздух будто наэлектризовался — каждый вдох колол лёгкие. Хотелось спросить, что теперь, но язык прилип к гортани.

Мотор взревел. Машина рванула с места, швырнув меня на сиденье. В зеркале заднего вида мелькнули фигуры — они даже не двинулись вслед. Только стояли и смотрели, как мы исчезаем за поворотом.

Тишина в салоне давила сильнее крика. Я наконец набралась смелости и тихо спросила:

— Что теперь?

Он не ответил. Только крепче сжал руль и прибавил скорость.

Я сидела, вжавшись в сиденье, и смотрела, как за окном мелькают размытые силуэты деревьев. Сердце колотилось где‑то в горле, каждый удар отдавался в висках. Максим молчал — и это молчание было хуже любых угроз.

Когда зазвонил его телефон, я невольно вздрогнула. Он ответил, но не произнёс ни слова — только слушал. Я пыталась уловить хоть что‑то из разговора, но слышала лишь невнятные обрывки. Его лицо не менялось, но я видела, как напряглись плечи.

— Куда ты меня везёшь?

Он даже не посмотрел в мою сторону.

— Ты хоть знаешь, сколько твой благоверный должен им?

Я замотала головой. Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.

— Пять лямов, сука. Пять лямов. И это ещё без процентов.

Мир будто на секунду замер. Пять миллионов. Эти цифры не укладывались в голове. Как? Когда?