Она открыла рот — и закрыла. Щёки вспыхнули.

— Это нечестно, — выдохнула наконец.

— Жизнь вообще нечестная, — ответил я, не отводя взгляда. — К твоим годам, давно пора уже это понять.

Развернулся и пошел в свою комнату, вылет через три часа.

— Куда ты опять летишь?

— По делам. Меньше знаешь, крепче спишь.

Алина

Я сидела на этой дурацкой кухонной стойке, уставившись в кружку с кофе, который уже остыл и превратился в какую-то подозрительную жижу. Внутри всё кипело.

Макс снова ничего не сказал. Ничего! Просто "по делам" и "меньше знаешь — крепче спишь". О, как мило. Как будто я его личный сейф для секретов, который он открывает только чтобы запихнуть туда новую порцию загадок. "Я не мщу, Алина, это твои проблемы". Ха! А что это тогда? Терапия для моего параноидального мозга? Я размешивала кофе ложкой с такой силой, будто это был его идеальный план жизни, который я пытаюсь разболтать в кашу. "К твоим годам пора понять, что жизнь нечестная". Ой, спасибо, мистер Философ в костюме. А к твоим годам пора понять, что женщины не любят, когда их держат в подвешенном состоянии, как елочную игрушку — красиво, но без права на мнение.

И вот, пока я мысленно репетировала речь "Макс, иди ты лесом со своими тайнами", дверь в квартиру щёлкнула. Я даже не успела моргнуть — она распахнулась, и в проёме появилась она. Та самая Лилит, которую я видела в офисе. Помните? Та, что прыгнула на шею Максу, как олимпийская гимнастка на перекладину.

Вошла как к себе домой — уверенно, с улыбкой, в элегантном пальто и с сумочкой, которая наверняка стоит больше, чем мой годовой бюджет. Я замерла с ложкой в руке, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается. Кто её впустил? У неё ключ? Или это такая новая услуга — "доставка идеальных брюнеток на дом"?

Она застыла на пороге, увидев меня. Глаза округлились, но не от страха — скорее от лёгкого удивления, как будто я была неожиданным пятном на её идеальном плане.

— А ты кто? — спросила она, склонив голову набок, с той интонацией, когда "кто" звучит как "что за недоразумение здесь делает?".

Я открыла рот, чтобы ответить — ну, типа "я та, кто здесь живёт, а ты вообще кто такая?", но не успела выдавить ни звука. Потому что из коридора вышел он. Макс. Уже в костюме застегивая манжеты на рукавах.

Выглядел так, будто собирался не "по делам", а на обложку журнала.

— Я же сказал, что заеду за тобой, — произнёс он спокойно, даже не взглянув в мою сторону.

Лилит тут же оживилась, подлетела к нему — да-да, именно подлетела, как бабочка к лампочке, — и начала поправлять ему воротник. Макс не сопротивлялся. Поднял голову, чтобы ей было удобнее, и стоял с таким видом, будто это нормально. Будто это их ежедневный ритуал. Воротник, кстати, был идеален — но кого это волнует, когда можно потрогать «Его»?

— Зачем делать круг, от тебя быстрее, — прощебетала она, улыбаясь так, что я почувствовала лёгкую тошноту. — Папа знает, что мы вместе приедем?

— Нет, — ответил Макс, всё так же не глядя на меня. — Сюрприз. Он очень скучает по тебе, будет рад.

Они говорили так, будто меня здесь нет. Будто я — призрак, или стул, или та дурацкая кофеварка, которая гудит в углу. Лилит всё поправляла воротник, Макс стоял, как манекен, и они обменивались этими фразами, полными какой-то интимной близости. "Мы вместе приедем". "Папа скучает". Ой, как мило. Как будто они — пара из рекламы семейных ценностей, а я — случайный зритель, который забрёл не в тот фильм.

Внутри всё закипело. Нет, не закипело — взорвалось.

Я сжала ложку так, что она чуть не погнулась, и почувствовала, как щёки горят. Что за фигня? Почему меня это так бесит? Кто она? Подруга? И почему он позволяет ей трогать себя?

"По делам". Ага, конечно. Дела с папой Лилит. Сюрприз. Радость. Угу. Я уставилась в свою кружку, размешивая кофе с удвоенной силой, будто это могло стереть эту сцену из реальности.

Чёрт, почему мне так хочется швырнуть эту ложку в стену? Или в кого-то с идеальным воротником?

— Может, ещё вылижешь ему зад, чтобы и там всё было идеально?

Тишина.

Такая, что можно было услышать, как где-то в соседней комнате кот чихнул.

Я медленно подняла голову.

Макс смотрел на меня с приподнятой бровью. Очень медленно. Как будто впервые за всю жизнь не знал, что сказать. Лилит застыла с руками на его воротнике, рот приоткрыт, глаза круглые, как два идеальных блюдца от Gucci. Оба уставились на меня так, будто я только что встала посреди кухни и начала исполнять стриптиз под «Калинку-малинку».

Я моргнула.

Они моргнули.

Ложка выпала из моей руки и звякнула о столешницу. Громко. Очень громко.

— Ой, — выдавила я, чувствуя, как лицо заливает краснотой уровня «спелый помидор на солнце». — Это… я что вслух сказала?

Макс всё так же молча смотрел. Потом уголок его губ дрогнул. Еле заметно. Он явно сдерживал смех.

Лилит первой пришла в себя. Отпустила воротник, отступила на полшага и повернулась ко мне всем корпусом — медленно, как в замедленной съёмке.

— Все твои домработницы, сидят пьют кофе как у себя дома? Лидия себе этого не позволяла.

Я встала и склонила голову на бок. Домработница?

— Лилит. — сказал Макс еле слышно — Алина не домработница и нам пора, опоздаем на самолет.

— А кто? — не унималась та.

Ну давай Макс скажи, кто я?

— Пошли — он мягко, за талию начал подталкивать девушку к выходу.

Я шагнула к ним.

— Да, Макс, — сказала я сладко-сладко, растягивая каждую букву, как жвачку, — скажи ей. Кто я? А то девочка уже глаза сломала от любопытства.

Лилит замерла. Её идеально накрашенные ресницы дрогнули, как крылья бабочки, которую только что поймали за задние лапки.

Макс остановился. Рука, лежавшая на её талии, застыла. Он медленно повернул голову ко мне. В глазах — предупреждение. Типа «Алина, не начинай». Но я уже начала. И тормозов у меня, как известно, нет.

— Ну? — я сделала ещё шажок, оказываясь в полуметре от них. — Домработница? Любовница? Случайная соседка? Девушка по вызову премиум-класса? Выбирай быстро, а то Лилит сейчас лопнет от напряжения.

Лилит фыркнула — коротко, презрительно.

— Я просто пытаюсь понять, — произнесла она, глядя на меня сверху вниз, хотя на каблуках мы были почти одного роста, — почему какая-то… посторонняя сидит в твоем доме, в пижаме и пьёт твое кофе.

— Посторонняя? — я рассмеялась. Честно, не удержалась. — Детка, я тут сплю, ем, мою за собой посуду и, представь себе, иногда даже получаю оргазмы. А ты только что зашла поправить ему воротник. Так кто из нас тут посторонний?

— Иногда? — удивился Макс, будто это единственное, что его сейчас волнует.

Я открыла рот, чтобы ответить что-то остроумное, типа «ну, когда ты в настроении», но он уже отвернулся. Как будто вопрос был чисто риторический и ответ ему, в принципе, не нужен.

Просто взял Лилит за локоть (вежливо, но так, что спорить бесполезно) и мягко, но неотвратимо повёл к выходу.

— Пошли, — коротко бросил он ей, не глядя больше ни на кого.

Лилит попыталась что-то выдавить — я даже услышала начало «Макс…», но дверь уже захлопнулась. Тихо. Окончательно.

Я осталась одна посреди кухни.

Сукин сын.

Я стояла ещё секунду, глядя на эту чёртову дверь, будто она лично виновата во всём. Потом внутри что-то щёлкнуло, и я взорвалась.

Сначала я швырнула ложку. Потом подняла и запустила её в стену. Она звякнула, отскочила и упала за холодильник. Отлично. Теперь ещё и уборка.

Потом я схватила свою кружку и с размаху поставила её на стойку. Так сильно, что кофе выплеснулся через край и потёк по белоснежной столешнице. Идеально. Пусть хоть где-то будет грязно, раз ему так нравится чистота.