Левона ещё нет.

Снял пальто, сдал в гардероб и пошёл к столику. Ракитин сидел спиной ко мне, в дорогом костюме, с идеальной причёской. Я сел напротив без приглашения, уставившись на него. Он ел стейк, методично разрезая мясо, и даже не поднял головы. Я молчал, давая ему начать.

Наконец он отложил нож, вытер рот салфеткой и поднял на меня глаза — холодные, как лёд, с усмешкой в уголках губ.

— У тебя пять минут, потом я оторву тебе голову.

Пауза. Он усмехнулся шире.

— Шучу. У тебя три минуты. Пока жена не вернулась.

— Хотел кое-что уточнить по поводу нашей сделки, — сказал я ровно, не давая голосу дрогнуть.

Он даже глазом не моргнул. Просто смотрел, ждал, как будто я уже проиграл, а он просто решает, как именно меня добить.

— Если я дам компромат на Стёпина, где гарантия, что ты оставишь Алину и меня в покое?

Он усмехнулся шире — той самой улыбкой, от которой у нормальных людей мурашки по спине бегут. Махнул рукой официанту, и тот подбежал мгновенно, как дрессированный пёс: один забрал пустые тарелки от стейка, другой поставил перед Ракитиным бокал виски — янтарный, с одним кубиком льда, который тихо звякнул о стекло.

Он взял бокал, покрутил его в пальцах, глядя, как жидкость переливается под светом люстр.

— А моего честного слова тебе мало? — спросил он тихо, но с такой интонацией, будто уже знает ответ и наслаждается им заранее.

Я стиснул зубы под столом, чтобы не выдать себя. Честное слово? От него? Это как верить волку, что он не съест овцу, если она просто попросит.

— Мало, — ответил я коротко, глядя ему прямо в глаза. Ни эмоций, ни колебаний. Пусть знает: я не куплюсь на его игры.

Он открыл рот, чтобы сказать что-то ещё — наверняка какую-нибудь ядовитую шутку, — но в этот момент зазвонил мой телефон. Вибрация в кармане была как спасательный круг. Я достал его, взглянул на экран: Левон.

— Прошу прощения, документы подъехали, — сказал я спокойно, вставая из-за стола. Не дождался его реакции — просто развернулся и пошёл к выходу, чувствуя на спине его взгляд, как прицел.

В фойе ресторана стоял Левон — высокий, в чёрном пальто, с конвертом в руках. Но он не один. Рядом с ним женщина — спина ко мне, стройная фигура в тёмном платье, волосы собраны в элегантный пучок. Они разговаривали тихо, и Левон... смеялся. Низко, хрипло, но искренне — звук, который я от него никогда не слышал. Этот человек, которого я знал как машину для убийств и решений проблем, смеялся? Как будто у него есть нормальная жизнь за пределами теней.

Я подошёл ближе.

— Привез? — спросил, не повышая голоса.

Левон перевёл на меня взгляд, и улыбка сошла с его лица мгновенно — как будто её и не было. Маска вернулась: холодная, непроницаемая. Он кивнул коротко, протягивая конверт.

Женщина повернулась.

И у меня внутри всё оборвалось — как будто меня облили ледяной водой из ведра. Анна. Анна Игоревна Северьянова. Та самая, из Анталии, год назад. Адвокат, которая помогла мне с той сделкой, которая чуть не сорвалась. Красивая, острая на язык, с глазами, в которых всегда была грусть.

— Максим? — произнесла она тихо, приподняв бровь. Голос тот же — спокойный, уверенный, с лёгкой хрипотцой.

Я замер, пытаясь собраться. Что она здесь делает?

Левон, будто почувствовав мой взгляд, повернулся к ней, коснулся её плеча — нежно, почти ласково, что от него выглядело вообще нереально.

— Рад был встретиться, Ань, но мне пора. Работа, — сказал он тихо, обнял её — крепко, но осторожно, как будто боялся сломать, — и ушёл. Без лишних слов, без взгляда на меня. Просто развернулся и исчез за дверями

— Вот так встреча, — выдавил я, стараясь улыбнуться, но вышло криво. Голос вышел хриплым.

Нельзя что бы Ракитин ее увидел.

— Да, — кивнула она. — Не ожидала. Ты как тут?

— Деловая встреча, — ответил я коротко, сжимая конверт в руке сильнее. Взгляд мой метнулся к двери в зал. — А ты?

Анна чуть склонила голову, изучая меня. Её взгляд всегда был таким — пронизывающим, как рентген. Она видела насквозь.

— Ты в моём ресторане, Орлов.

Я моргнул. Слова повисли в воздухе секунду, потом ударили, как пощёчина.

— Твоём? — переспросил я тихо, чувствуя, как кровь отхлынула от лица.

Она кивнула, не отводя глаз.

— Да. "Империя" — моя. Муж после свадьбы подарил, что бы я сума не сошла от безделья. Карьера адвоката провалилась.

Я улыбнулся — натянуто, криво, потому что внутри всё скрутило в узел. Я опустил взгляд — просто чтобы отвести глаза, собраться с мыслями, — и тут увидел. Небольшой, но заметный выпуклый животик под платьем. Аня беременна.

— Сюрприз за сюрпризом.

Она смеется.

— Сама еще привыкнуть не могу, но да. Моя жизнь наладилась, а твоя?

— Я для того и здесь, что бы ее наладить. Извини Ань, я бы очень хотел поболтать с тобой, но меня ждут.

Она кивает, а я направляюсь обратно в зал, но останавливаюсь.

— Ань, не выходи пожалуйста в зал.

Она не понимающе смотрит, а я ухожу.

Подошёл к столу, бросил конверт прямо перед Ракитиным — он шлёпнулся на скатерть с тихим звуком, как приговор.

— Всё, что тебе нужно, здесь, — сказал я холодно, садясь напротив

— Ракитин ухмыльнулся сначала — той же самодовольной ухмылкой, которой он меня встретил. Но потом его взгляд скользнул мимо меня, к двери. Улыбка стала нежной, почти ласковой. Лицо изменилось моментально — маска спала, и передо мной был другой человек. Не хищник, а... муж? Отец?

Ракитин встал — плавно, без резких движений. Голос его стал еле слышным, почти шёпотом, обращённым ко мне:

— Сиди тихо и рот не открывай.

Потом громче,

— Малыш, мы тут с другом встретились. Ты не против, если я поработаю немного?

«Малыш» подходит и я снова замираю.

Внутри всё сжалось в ледяной ком. Малыш? Он зовёт её малыш? Ракитин смотрит на Анну так, будто она — центр его мира. А она... она идёт к нему, улыбается той же спокойной улыбкой.

Что, чёрт возьми, происходит?

Анна подошла ближе — шаг спокойный, но в нём чувствовалась ярость. Она остановилась у стола, упёрлась руками в спинку стула рядом с Ракитиным. Глаза её горели, но смотрела она только на меня — прямо, пронизывающе.

— Ракитин, я тебя прибью, — рыкнула она низко, с такой злостью, что воздух в зале будто сгустился.

Ракитин поднял бровь, откинулся в кресле, всё ещё с той нежной улыбкой на губах.

— Да что опять-то? — спросил он лениво, но в голосе сквозило удовольствие. Как будто он наслаждался сценой.

Анна повернулась к нему резко, глаза сузились.

— Друзья, говоришь? — прошипела она, кивая в мою сторону. — Какого хрена ты опять творишь? Что задумал?

Ракитин рассмеялся — тихо, но искренне, запрокидывая голову. Потом взял её руку — ту, что лежала на спинке стула, — и поцеловал запястье. Нежно. Собственнически.

— Малыш, не злись. Это бизнес. Орлов пришёл сам. С подарком. — Он кивнул на конверт. — Правда, Максим?

Я молчал. Горло сжало. Анна выдернула руку, но не отошла. Она снова посмотрела на меня — на этот раз с смесью злости и... предупреждения?

— Я тебя год назад, просила его не трогать — цедит сквозь зубы и я понимаю, о чем она. — Зачем ты тут на самом деле Макс?

Я молчу. Не думаю что стоит рассказывай ей, что ее видимо муж, угрожает моей любимой и хочет разрушить мои отношения с одним из инвесторов моей компании, которая скорее всего ляжет к верху лапами, после того что я сделаю.

Анна поворачивается к Ракитину и смотрит. Тот улыбается, но потом тяжело вздыхает.

— Да блин, Ань, — произнёс он тихо, с ноткой усталости, как будто это был старый спор, который он уже сто раз проигрывал.

— Что бы ты ни делал, оставь это, Кирилл, слышишь меня? Оставь. Делай что хочешь, но Макса не трожь.

Я сидел, не дыша. Внутри всё крутилось: она защищает меня? От него?