Он чуть склонил голову.

— А ты всё такая же. Неизменная в своей… оригинальности.

— Спасибо, стараюсь, — улыбнулась, чувствуя, как пальцы дрожат. — Знаешь, говорят, если жизнь даёт тебе лимоны — выжми из них слёзы и иди дальше.

— Не думал, что мы увидимся здесь, — сказал он спокойно. — Ты ведь исчезла как-то внезапно. Без объяснений.

— О, прости, что не отправила официальное уведомление. Тогда как-то не до бюрократии было. Да и что бы я написала? «Прости, Максим, но мне срочно нужно замуж за надежного человека, который в итоге сбежит с нашими деньгами?»

Он чуть дернул уголком губ.

— Значит, надёжный оказался не таким уж надёжным?

— Ага. Сюрприз года. Теперь мой жизненный девиз — «доверяй, но проверяй на наличие кредитных обязательств».

Он засмеялся, и я впервые за весь вечер почувствовала, как напряжение чуть спадает.

— Рад, что у тебя сохранилось чувство юмора. Оно тебе идёт больше, чем грусть.

— Да, грусть мне не к лицу, — пожала плечами. — От неё морщины появляются. А я ещё не до конца выплатила долги за молодость.

Он посмотрел на меня внимательнее, и во взгляде мелькнуло что-то, от чего внутри стало странно тепло.

— Ты изменилась.

— Надеюсь не в худшую сторону?

— В настоящую, — ответил он после короткой паузы. — Раньше в тебе было больше наивности. Теперь — огня.

Я рассмеялась, хотя где-то под смехом кольнуло старое, знакомое.

— Осторожнее, Орлов, с такими комплиментами. Я могу подумать, что ты всё ещё умеешь очаровывать.

— А ты всё ещё умеешь заставлять меня вспоминать, почему это вообще когда-то работало.

Тишина повисла между нами, густая и почти ощутимая. Я вздохнула и отступила к двери.

— Ну что ж… рада была случайно нарушить твоё уединение. Мужской туалет — не самое романтичное место для встречи, но символично, согласись.

— Почему символично?

— Потому что, как и наши отношения, — сказала я, — я влетела не туда, куда надо, и теперь просто стараюсь выбраться с достоинством.

— Всё такая же.

— И ты, — ответила я и выскользнула в коридор, пока сердце не решило вспомнить, как бьётся быстрее обычного.

Вышла и сделала глубокий вдох. Воздух пах дорогими духами, кофе и алкоголем.

Руки дрожали, как будто я только что спасалась из горящего здания, а не вышла из мужского туалета. Хотя, если подумать, по уровню адреналина разница минимальная.

У зеркала возле входа я остановилась, чтобы хоть как-то привести себя в чувство.

Щёки пылают, губы чуть дрожат, глаза блестят — не то от стресса, не то от Максима.

«Так, Ковалева, — сказала я себе мысленно, — соберись. Ты взрослая женщина, а не героиня мыльной оперы. Мужчина тебя не убил, просто поймал с поличным в сортире. Бывает».

Я выдохнула, подняла голову и пошла к залу.

Вероника заметила меня сразу.

— Где ты пропадала? — спросила она, поднимая бровь. — Я уже думала, ты сбежала.

— Почти. Просто немного перепутала направления.

— Что значит — перепутала?

— Ну… скажем так, теперь я знаю, как выглядит мужской туалет этого ресторана.

Вероника поперхнулась вином.

— Что?!

— Да. И угадай, кто там оказался?

— Не говори, что кто-то из наших…

— Лучше. — Я сделала паузу. — Орлов.

Она чуть не выронила бокал.

— Подожди… Орлов? Которого ты...

— Ага. Он самый. Только теперь в костюме, с лицом человека, у которого на счету больше нулей, чем у меня долгов.

— И как? — Вероника наклонилась ко мне, глаза горят чистым любопытством.

— Как обычно. Я краснею, мямлю, несу чушь, а он стоит, красивый, как реклама часов, и явно наслаждается моим позором.

— О боже, Алиночка, — захихикала она, — ты мастер создавать себе приключения!

— Да уж, если где-то есть позор, я найду его и подпишу контракт.

Сделала глоток вина. Оно уже не казалось кислым, скорее спасительным.

— Хотя, знаешь, он вёл себя… нормально. Даже спокойно. Без упрёков, без язв.

— Это настораживает, — сказала Вероника. — Когда бывшие ведут себя вежливо, значит, они что-то замышляют.

— Может быть, просто повзрослел.

— Повзрослел? Он уже в институте выглядел, как мини-директор. Теперь, наверное, владелец всего здания.

— Угу, и туалета в придачу. Проверено лично, — хмыкнула я.

Мы рассмеялись.

И только потом я заметила, что руки всё ещё дрожат.

Ведущий снова говорил что-то про «воспоминания, которые нас объединяют». Люди хлопали, фотографировались, кто-то тянулся к микрофону, чтобы произнести тост.

А я смотрела в бокал и думала, как странно жизнь умеет шутить.

Одна ошибка — и через годы ты возвращаешься туда, где всё началось.

Только теперь в платье цвета шампанского, с просроченным кредитом и нервами на пределе.

Вероника тихо коснулась моего плеча.

— Всё хорошо?

— Конечно. Просто пытаюсь вспомнить, где у этого вечера кнопка «выход».

Она засмеялась, а я улыбнулась ей в ответ.

Потому что, если не смеяться, останется только плакать.

А плакать под светом хрустальных люстр — это уже слишком драматично даже для меня.

Музыка стала громче, ведущий наконец отпустил микрофон, и народ потянулся к танцполу. Вероника уже флиртовала с каким-то лысеющим «айтишником», уверяя его, что любит «умных мужчин с хорошими серверами», а я предпочла остаться за столиком, спасаясь четвертым бокалом вина и иллюзией спокойствия.

Я сидела спиной к залу, рассеянно листала ленту в телефоне, делая вид, что занята, но экран расплывался. В голове крутилась та короткая сцена — его голос, улыбка, этот взгляд, который будто говорил: «я всё помню».

Нет, Алина, не начинай. Всё это было давно. Ты выросла, у тебя ипотека, долги и кот. В этой тройке для любви места нет.