Я чуть не подавилась воздухом.

— Ты что?

— Да ладно тебе! — Карина машет рукой, будто я сказала, что дождь идёт. — Это же шанс! Вы поговорите наконец нормально, как взрослые люди. Шесть лет прошло, Алин. Может, пора уже перестать бегать друг от друга?

Я открываю рот, чтобы выдать что-то едкое, но слова застревают. Потому что в этот момент чувствую взгляд. Тяжёлый. Знакомый. Как будто кто-то медленно проводит пальцем по позвоночнику.

Поворачиваю голову.

Он стоит у бара. В чёрном, как всегда. Рукава чуть закатаны, бокал в руке, и смотрит прямо на меня. Без улыбки. Просто смотрит. И в этом взгляде столько всего, что я физически ощущаю, как красное платье становится тесным.

Карина тихо хихикает мне в ухо:

— Ой, кажется, он уже идёт. Удачи, красотка.

И исчезает в толпе, оставляя меня одну посреди зала, с бокалом в руке и ощущением, что сейчас меня либо поцелуют, либо убьют. А может, и то, и другое. Одновременно.

Он идёт прямо ко мне. Медленно. Как будто вокруг никого нет: ни музыки, ни вспышек, ни Карины с её визгами. Только он, я и эти несколько метров, которые сейчас кажутся километрами.

Я стою, как дура, с бокалом в руке, и не дышу. Просто не могу. Потому что он серьёзный. Очень серьёзный. Ни тени той лёгкой улыбки, которую я видела на нём с Лилит. Ни намёка на шутку. Лицо каменное, глаза тёмные, и в них — что-то такое, от чего внутри всё стягивается в узел.

Останавливается в полушаге. Близко. Слишком близко. Запах его одеколона — тот же самый, что был в его доме, в его постели, в моей голове все эти недели.

Он молчит. Просто смотрит. Сверху вниз. Как будто читает меня, как открытую книгу, которую я сама же ему подсунула.

Я не выдерживаю первой.

— Привет, — выдаю еле слышно. Голос срывается.

Он не отвечает. Только кивает. Коротко. И продолжает смотреть.

— Ты... как? — пытаюсь снова, но это уже совсем жалко.

Он наконец открывает рот. Голос низкий, спокойный, но от него по коже мурашки.

— Ты пришла, чтобы меня добить, Алина? — спросил он, и в голосе не было ни злости, ни насмешки. Только что-то опасно спокойное. — Или просто покрасоваться перед всеми?

Я сглотнула. Горло пересохло.

— Карина позвала. Я не знала, что ты…

— Пошли.

— Куда?

— Алина — прорычал он и двинулся, а я за ним.

Я шла, как в тумане, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Толпа расступалась перед Максимом — он шёл уверенно, не оглядываясь, а я семенила следом, стараясь не споткнуться на этих дурацких каблуках. Мы миновали бар, потом коридор с гримёрками, и вот он толкнул какую-то дверь в конце — наверное, кабинет организаторов или что-то вроде того. Тёмная комната, освещённая только лампой на столе, стопки бумаг, компьютер, стул. Ничего романтичного. Просто кабинет.

Он вошёл первым, подождал, пока я перешагну порог, и захлопнул дверь. Щёлкнул замок. Я замерла, спиной к столу, и посмотрела на него. В глазах — огонь, тот самый, который я видела раньше, когда он был на грани. Ни слова. Ни вопроса. Просто шагнул ближе, схватил меня за талию и развернул лицом к столу. Он прижал меня животом к краю столешницы, и я почувствовала, как платье задралось вверх по бёдрам.

— Максим... — начала я, но голос сорвался.

Он не ответил. Только наклонился, губами коснулся шеи, и я задрожала. Его руки скользнули по моим бёдрам, под разрез платья, и вот уже пальцы касаются кожи, поднимаются выше. Я вцепилась в край стола, чтобы не упасть, дыхание сбилось. Он не спрашивал. Не ждал. Просто расстегнул молнию на платье одним движением, стянул бретельки вниз, и ткань соскользнула к талии, обнажив грудь. Холод воздуха ударил по коже, но его ладони сразу накрыли меня, сжали — сильно, почти больно, но от этого внутри всё вспыхнуло.

Я выгнулась, прижимаясь к нему спиной, и почувствовала, какой он твердый через брюки.

Макс рыкнул что-то неразборчивое, одной рукой расстегнул ремень, а другой — сдвинул мои трусики в сторону. Не церемонясь. Не нежно. Просто вошёл в меня одним толчком, и я закусила губу, чтобы не закричать. Боль смешалась с удовольствием, тело помнило его, но всё равно — это было как удар тока. Он схватил меня за волосы, откинул голову назад и начал двигаться — быстро, жёстко, без передышки.

Стол скрипел под нами, бумаги слетали на пол, но ему было плевать. Мне — тоже. Я толкалась навстречу, хватаясь за край, и стонала тихо, через зубы.

Его дыхание обжигало шею, руки скользили по моему телу — по груди, по бёдрам, впиваясь в кожу. Он не целовал. Не шептал. Просто брал меня, как будто мстил за всё сразу — за шесть лет, за бардак в доме, за то, что я пришла в этом платье.

Каждый толчок — как удар, но я не хотела, чтобы он останавливался. Внутри нарастала волна, жар разливался по венам, и я кончила первой — резко, с дрожью, впиваясь ногтями в дерево стола.

Он последовал через секунду, рыча мне в ухо, и замер, прижавшись всем телом. Мы стояли так — тяжело дыша, потные, в этой чужой комнате. Он вышел из меня медленно, поправил брюки, а я сползла на стол, пытаясь отдышаться. Платье в беспорядке, волосы растрёпаны, но я не шевелилась. Просто ждала, что он скажет.

А он ничего не сказал. Только наклонился, поцеловал меня в плечо — один раз, жёстко — и вышел, оставив дверь открытой.

Я осталась одна, с гудящим телом и мыслями, которые кружились, как после урагана.

И что это, блядь, было?

Я осталась в этой чёртовой комнате ещё на пару минут, пытаясь привести себя в порядок. Руки дрожали, когда я натягивала платье обратно, поправляла бретельки и молнию. В зеркале на стене отразилась растрёпанная версия меня: волосы в беспорядке, щёки пылают, как после марафона.

"Отлично. Теперь ты выглядишь как героиня эротического триллера, которая только что пережила кульминацию".

Собрала волосы в хвост и вышла в коридор, стараясь не встречаться взглядом ни с кем. Толпа всё ещё гудела, музыка играла, но мне казалось, что все смотрят именно на меня.

Паранойя, конечно.

Карина нашлась у бара — она болтала с какими-то инфлюенсерами, размахивая бокалом, как дирижёрской палочкой. Увидев меня, она снова взвизгнула, но тише, чем раньше.

— Алинка! Куда ты пропала? Я думала, ты уже слиняла!

Я улыбнулась через силу, стараясь не показать, что ноги всё ещё ватные.

— Да так, воздухом подышала. Презентация была супер, Карин. Легинсы — огонь. Я бы купила, если бы не боялась, что они меня сделают слишком крутой для этого мира.

Она засмеялась, обняла меня одной рукой.

— Ой, ты прелесть! Обещай, что заглянешь на мой сайт, я тебе промокод скину. И... — она понизила голос, подмигивая, — ну как? Поговорили?

Я закатила глаза, но внутри всё сжалось.

— Поговорили. В каком-то смысле. Ладно, Карин, мне пора. У меня завтра ранний подъём, а Барсик дома один — наверное, уже весь диван обоссал от тоски.

— Барсик? Это твой парень? — она хихикнула.

— Кот. Но иногда ведёт себя как парень — требует еды, внимания и ничего не даёт взамен.

Мы рассмеялись, она чмокнула меня в щёку, и я наконец вырвалась на свободу. Вышла на улицу, вдохнула прохладный вечерний воздух — Москва в ноябре, лёгкий морозец, огни фонарей и шум машин. Открыла приложение такси, ткнула в "вызвать", и машина обещала приехать через три минуты.

И тут — его голос. Сзади, низкий, спокойный, как ни в чём не бывало.

— Алина? Тебя подвести?

Я замерла, потом медленно обернулась. Он стоял в нескольких шагах, руки в карманах брюк, пальто расстёгнуто, взгляд... ну, уже не такой дикий, как в комнате. Скорее, с лёгкой усмешкой.

— Обойдусь.

Он усмехнулся и подошел ближе.

— Ну а сейчас то, что не так?

Меня буквально захлестнуло возмущение.

— Ты серьёзно? — выпалила я, чувствуя, как щёки снова горят. — После того, что ты сделал, спрашиваешь что не так?