Развернулся и ушёл. Дверь за ним и амбалом закрылась. Я осталась сидеть с открытым ртом и ощущением, что меня только что одновременно напугали до икоты и сделали комплимент века.

Телефон в руке. Пальцы сами набрали сообщение Максу:

«Твой новый фанат Ракитин Кирилл Андреевич только что признался, что хочет меня в коллекцию, но жена не разрешает. Так что, дорогой, либо прилетай и защищай свою собственность, либо я ухожу к более вежливым мафиози.»

Максим

У меня всегда два телефона. Один рабочий и для близких, другой для... других дел. Его невозможно отследить. Личный я всегда оставляю у Левона, в случае чего он мне наберёт, но когда Алина два дня назад написала, он не набрал, и теперь, сидя в кабинете Сергея Викторовича, понимаю почему.

— Тот самый Ракитин, которого год назад подозревали в изнасиловании двенадцати женщин? — спрашиваю, и мужчина кивает.

— Я не знал, что Громов его человек. И прости, но лезть я туда не буду.

Сергей Викторович откидывается в кресле, его лицо — маска усталости и раздражения, смешанных с тем холодным расчётом, который я у него всегда уважал. Он всегда будет человеком, который вытащил меня из грязи и дал шанс. Только сейчас этот шанс пахнет порохом и большой бедой.

— Громов — его цепной пёс, — продолжает он. — Я не знаю, как Ракитин выяснил, что в этом замешан ты. Он не любит, когда в его систему врываются посторонние.

Я киваю, но внутри всё кипит. Ракитин пошёл к Алине не просто так. Это предупреждение мне.

— И что мне от него ждать?

Мужчина двинулся вперед и сложил руки перед собой.

— Макс, я же понимаю, что бы я сейчас тебе не сказал, ты сделаешь по своему, но... — он встал и подошел к окну. — Ты хороший парень Макс и я уважаю, что ты ведешь честный бизнес. Хочешь продолжать в том же духе, не лезь, но врятли у тебя уже это получится.

— Из-за Алины да?

— Они уже знают, что девушка твоя, значит будут требовать деньги от тебя. Наверное лучше заплатить и забыть. Если получится.

— Почему мне кажется ты что то не договариваешь? — уставился на него, чувствуя во всем этом подвох.

— На этом, Макс, все, — процедил сквозь зубы, не поворачиваясь. — И больше ко мне не приходи, это не просьба.

Алина

Вероника в бар так и не пришла, а меня от туда. тут же после ухода Ракитина, забрал мужчина по имени Левон. Понятия не имею кто он, но вспомнила как он приходил в дом Макса, как охрана его свободно впустила и поэтому доверилась.

С тех пор прошло три дня.

До Макса я так дозвонится не смогла. И где его черти носят?

Сказать, что я в ужасе ни чего не сказать. Страшно так, что я даже на работу выходить не стала.

Позвонила Ольге сказала что плохо себя чувствую и она дала мне добро работать из дома, что я и делала, что бы убить время.

— Вер, я вообще ничего не понимаю, — выпалила я, как только она ответила, а последнее время поговорить с ней это большая проблема. — Макс... он что, в какой-то мафиозной разборке участвует? Молчит, как партизан на допросе. Я чувствую себя героиней сериала, где все знают сюжет, кроме меня!

Вероника помолчала секунду, а потом её голос стал таким серьёзным, что мне даже не по себе стало. Обычно она шутит или подкалывает, но сейчас — сплошная тревога.

— Алин, может, к черту его? Просто возьми и уйди. Чего ты теряешь? Очевидно же, что Макс опасен. Бежать от него надо, пока не поздно. Ты же не в кино, где всё заканчивается хэппи-эндом. Это реальность, и она пахнет проблемами.

Я фыркнула, пытаясь отогнать её слова, но внутри что-то кольнуло.

— Да брось. Макс никогда не причинит мне вреда. Он... ну, он же не монстр. Просто... сложный. Как пазл из тысячи деталей, где половина потерялась под диваном.

— Я за тебя переживаю, — ответила она, и в голосе была настоящая тревога, не та, что от "я опоздала на маникюр". — Просто приезжай ко мне. Увольняйся и уезжай из города. Туда, где он тебя не достанет. Пожалуйста, Алин. Я серьёзно.

Я уставилась в окно, где за стеклом моросил дождь, и попыталась представить: собрать вещи, уехать, начать заново. Без долгов? Без Макса? Звучит как мечта. Но почему-то внутри всё сжимается при одной мысли.

— Не переживай, — сказала, стараясь звучать бодро. — Всё будет хорошо. Я...

И тут дверь открылась. Ключ щёлкнул в замке, и в квартиру вошёл Макс. Он даже не посмотрел в мою сторону — просто прошёл мимо, как будто я была частью мебели. Пальто скинул на вешалку, ботинки — в угол, и направился прямиком в свою комнату. Лицо каменное, глаза уставшие, но злые.

— Вер, я перезвоню, — пробормотала я и сбросила вызов, не дожидаясь ответа. Вскочила с дивана. — Макс!

Он замер на секунду, но не обернулся.

— Не сейчас, Алин, — бросил через плечо и скрылся в комнате, громко хлопнув дверью. Так громко, что я подпрыгнула.

Я стояла уставившись на эту дурацкую дверь, как будто она могла мне что-то объяснить. Зайти? Постучать? Он явно не в настроении для "давай поговорим".

Прошло минут десять — или вечность, кто их считает? — когда дверь снова открылась. Макс вышел, уже переодетый: простая чёрная футболка, шорты, волосы растрёпанные.

Прошёл на кухню, налил себе воды из бутылки и, не сказав ни слова, направился к лестнице в подвал.

— Эй, подожди! — крикнула я ему в спину, срываясь с места. — Ты ничего мне рассказать не хочешь?

Он не ответил. Просто спустился вниз, и я последовала за ним, потому что, чёрт возьми, хватит с меня молчания.

Макс подошёл к шкафчику, достал боксёрские перчатки, надел их молча и начал лупить по груше. Удар за ударом — злые, мощные, как будто груша была его личным врагом. Пот уже выступил на лбу, мышцы напряглись под футболкой, но он не останавливался.

— Макс? — позвала я тихо, подходя ближе. Сердце колотилось — от страха, от злости, от всего сразу.

— Что я должен тебе опять объяснять? — рявкнул он, поворачиваясь ко мне. Глаза горели, лицо красное от напряжения. — Что, Алина? Что на этот раз?

Я непонимающе пожала плечами, чувствуя, как внутри всё сжимается. Но отступать было поздно.

— Например, кто такая Лилит?

Он усмехнулся — злобно, с той кривой улыбкой, которая меня всегда бесила.

— Нет, даже не думай снова приписать мне измену, — прошипел он, подходя ближе. — Раз прокатило, больше не получится.

— Ты знаешь? — голос дрогну, а в горле пересохло — Ты всё это время знал, что я тогда...

— Что? — он снял перчатки и бросил их в сторону, подошел почти в плотную. — Что ты тогда, что бы бросить меня, подослала Карину ко мне? — усмехнулся — Только вот не учла одного, Карина так наебенилась, что перепутала Максов.

Я замерла. Словно кто-то выключил звук в мире. Только стук собственного сердца в ушах. Грудь сдавило так, что воздуха не хватало.

— Что… ты… сказал? — слова вырвались хрипом, будто у меня горло песком забили.

Он стоял в полуметре, глаза чёрные и в них — не просто злость. Там было что-то страшное. Боль, которую он прятал годами, и которая сейчас вырвалась наружу.

— Алина, правда, я не хочу это вспоминать, — сказал он, отводя взгляд и делая шаг назад. — Что было, то было. Мы были молоды, глупы…

— Нет, подожди! — я шагнула к нему, не давая отстраниться. Сердце колотилось так, что казалось, он это слышит. — Откуда у тебя эта информация? Кто тебе это сказал?

Он молчал. Просто смотрел в пол, сжимая и разжимая кулаки.

— Макс, — я уже почти кричала, — мне нужно знать! У нас с тобой абсолютно разное видение того, что произошло, и я… я ничего не понимаю! Господи, давай уже наконец нормально поговорим и разберёмся во всём раз и навсегда!

Он тяжело выдохнул, провёл ладонью по лицу и, наконец, сел на край боксёрского ринга, опираясь локтями о колени. Голова опущена, плечи напряжены.