— Это не было местью, Алин. По крайней мере, не сразу. Я любила его. По-настоящему. А он... он выбрал тебя. После той ночи он просто отмахнулся от меня, как от ошибки. Сказал, что был пьян, зол, и что это ничего не значит. А через неделю вы уже целовались. Я плакала много плакала, а потом решила: ладно, пусть. Ты моя подруга, я потерплю. Но не получалось, а потом когда ты подумала что Макс изменил тебе, я решила, что вот, это мой шанс.

Из глаз Вероники потекли слезы, она шмыгнула носом и села за стол.

— Я думала так смогу быть с ним. Я же знала, одна ты не останешься, возле тебя всегда крутился Артем, но когда ты сказала что беременна... — снова всхлип — Я поняла что совершила ошибку. Я правда пыталась все исправить.

Вероника вздохнула, отводя взгляд в окно. За стеклом шумел офисный коридор, но здесь, в кабинете, воздух стал тяжелым, как перед грозой.

— Я не хотела, чтобы ты страдала. Но когда твоя мама пришла ко мне и сказала, что Артем согласен жениться, что даст ребенку нормальную жизнь... Я подумала: это шанс. Для тебя — стабильность, для меня... возможность. А потом все закрутилось: твоя свадьба, его отъезд. Я думала, со временем он вернется ко мне. Но он просто исчез. Стал тем, кем стал — холодным, успешным, недоступным.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Боль помогла сосредоточиться, не дать слезам прорваться.

— Ты разрушила мою жизнь из ревности? Из-за одной ночи? — мой голос дрожал, но я не отступала. — Я потеряла ребенка, Вероника! Из-за стресса, из-за всего этого кошмара! Артем оказался подонком, а Макс... Макс думал, что я предала его. А ты просто стояла в стороне и смотрела, как все рушится.

Она наконец посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. Но только мелькнуло — тут же скрылось за упрямством.

— Я пыталась исправить. Помогала тебе с долгами, была рядом после развода. Думала, что со временем ты поймешь: Артем был ошибкой, но без него ты бы не стала такой сильной. А Макс... он все равно не для тебя. Он всегда был слишком... диким. Ты заслуживаешь спокойствия, Алина.

— Спокойствия? — я рассмеялась, но смех вышел истеричным, надрывным. — Ты лишила меня выбора! Ты, моя "подруга"! Я верила тебе, следовала твоим советам, а ты манипулировала мной, как марионеткой. Не тебе ни кому либо еще, решать с кем мне быть. Жаль, что я поняла это только сейчас. Уходи, — прошептала я, указывая на дверь. — Уходи и никогда больше не появляйся в моей жизни.

Вероника стояла еще секунду, потом кивнула.

— Я любила его, Алин. И тебя тоже. Но иногда любовь делает нас монстрами.

Она вышла, тихо закрыв дверь. А я сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Слезы текли по щекам, но я не вытирала их. Внутри все болело — от предательства, от воспоминаний, от потери, которую я так давно пыталась похоронить.

Я достала телефон, набрала его номер. Гудки. Долгие, бесконечные. Он не ответил, как не отвечает уже неделю.

Не знаю, сколько просидела на полу. Минуты растянулись в часы. Телефон лежал рядом, экран давно потух, но я всё равно смотрела на него, будто он мог ожить и выдать хоть слово от Макса. Тишина была оглушительной.

Потом пришла Ольга. Без стука, как всегда, распахнула дверь кабинета, вошла и замерла, увидев меня на полу.

— Алина Викторовна, — начала она привычно-официально, но голос сорвался. — Ты... ты в порядке?

Я подняла на неё глаза. Она выглядела хуже, чем я себя чувствовала: под глазами синяки от бессонницы, волосы собраны в неряшливый пучок, костюм мятый. Ольга, которая даже в апокалипсис выйдет идеально накрашенной, сейчас была похожа на человека, которого неделю держали в заложниках.

— Он тебе тоже не отвечает? — спросила я хрипло.

Она коротко кивнула и присела рядом на корточки, не заботясь о том, что юбка задралась.

— Уже девять дней, — сказала она тихо. — Девять. Последний раз он написал мне «всё под контролем» и пропал. Телефон вне сети. Карты неактивны. Он явно не хочет что бы его нашли. Что у вас случилось?

Я посмотрела на неё и впервые увидела Ольгу не «правой рукой Орлова», не «ледяной стервой», а просто женщину, которая боится потерять человека, которого, оказывается, любит не меньше меня.

— Когда я видела его в последний раз, все было хорошо. Мы не ругались, — улыбаюсь — Хотя поверь, частенько это делали. — Ольга улыбается тоже — Мне казалось все наладилось.

Она достала из сумку пачку сигарет (я даже не знала, что она курит) и закурила прямо в кабинете, открыв окно.

— Я нашла только одно, — сказала она, выдыхая дым в форточку. — Билет. Один конец. Анталия.

— Что там? — я нахмурилась. — Год назад мы открывали там филиал, но Макс продол его полгода назад, слишком много проблем было. Местные партнёры, взятки, прокуратура… В итоге он всё свернул и продал за копейки.

— Зачем тогда он снова туда полетел?

Она пожала плечами, но в глазах мелькнуло что-то тёмное, почти тёплое.

— Знаешь, почему я его зову Максимус?

Я покачала головой.

— Потому что он, сука, гладиатор, — Ольга усмехнулась, но без улыбки. — Когда всё рушится, когда нормальный человек уже лёг бы на дно и ждал конца, он идёт на арену. Один. Без щита. И либо побеждает, либо умирает красиво. И он делает это постоянно, выкладывается на максимум.

Она сделала еще затяжку и выпустила дым через нос.

— Каждый раз, когда жизнь бьёт его в спину, он не прячется. Он встаёт, стирает кровь с лица и идёт вперёд. Даже если знает, что шансов нет. Даже если всё внутри кричит «беги». Он не умеет по-другому. Поэтому Максимус. Потому что «Максим» — это просто имя. А Максимус — это то, кем он становится, когда больше нечего терять.

Я сглотнула ком в горле.

— Я не знаю что он творит, но уверена в одном, если он за что то взялся, то доведет дело до конца. А получится ли...? — она пожимает плечами — Ну, по крайней мере, он сделает всё возможное, уж в этом будь уверена.

Максим

Выхожу из аэропорта и сразу набираю Левона. Он взял трубку, как всегда, — молча. Никогда не говорит "алло" или "да", особенно когда занят.

— Ты собрал то, что я просил? — спросил я тихо, но твёрдо.

Пауза. Затем короткое:

— Да.

— Напишу, куда привести.

Он отключился. Хорошо. Теперь следующий шаг.

Я набрал Ракитина. Сердце стучало в висках, но голос мой был ровным.

— Кирилл Андреевич, встретимся сегодня? Есть разговор.

— Максим, — протянул он моё имя медленно, смакуя каждую букву. — А я думал, ты сбежал. Как погода в Турции?

Я стиснул зубы так, что челюсть заныла. Выдохнул тяжело, сквозь зубы, борясь с желанием разбить телефон о асфальт.

— Отличная.

— Просто интересно, кого выбрал? Алину или Стёпина? Сгораю от любопытства.

Он явно наслаждался своим превосходством и даже не пытался скрыть это в голосе.

Я молчал. Потому что знал если сейчас заговорю, то наговорю лишнего, а делать этого не стоит.

— Пришлите адрес, я приеду, — сказал я сухо, и сбросил вызов.

Ресторан "Империя" — элитное место в центре. Высокие кованые ворота, охрана в чёрных костюмах, внутри — хрустальные люстры, мраморные полы и столы, накрытые белоснежными скатертями.

Я никогда здесь не был, но по слухам, сюда попасть нелегко: только по приглашению, для "своих" — олигархов, политиков, тех, кто вершит судьбы за бокалом вина.

Надо бы по чаще новости в сети читать, хотя бы изредка, подумал я, паркуясь. Может, знал бы раньше, что это логово Ракитина.

Зашёл внутрь. У входа меня встретил амбал — двухметровый шкаф в костюме, с глазами, как у акулы. Он кивнул, не спрашивая имени.

— Кирилл Андреевич вас уже ждёт, — сказал он низким голосом и рукой показал направление — направо, в отдельный зал.