— Счет, пожалуйста, — сказал Денис, его голос был спокойным, но не оставлял сомнений, что просьбу нужно выполнить немедленно.

Хозяин молча кивнул и через мгновение вернулся с небольшой папкой. Денис так же, не глядя, достал из кармана купюру и вложил ее в папку. Все это время он не сводил с меня глаз. Я чувствовала себя бабочкой, приколотой к бархату его взглядом.

— Сдачи не надо, — бросил он хозяину и встал.

— Ты мне не ответил, Денис.

Мой голос прозвучал на удивление твердо в полупустом зале. Я не сдвинулась с места. Я смотрела на него снизу вверх, и мой взгляд был таким же упрямым, как его молчание. Я не позволю ему так просто сменить тему, уйти от прямого вопроса, перехватив инициативу.

Он стоял надо мной, высокий, темный, и его тень почти полностью накрывала меня. Усмешка на его губах исчезла, сменившись чем-то более серьезным, более опасным. Он не ожидал, что я буду настаивать.

— Ответ тебе не понравится, писательница, — сказал он тихо, и его голос был низким, почти интимным, несмотря на расстояние между нами.

— А ты попробуй.

Он на мгновение замолчал, и я увидела, как в его глазах вспыхнул темный огонь. Он принял вызов.

Он сделал шаг, обходя стол, и остановился не рядом со мной, а за моей спиной. Я почувствовала его присутствие раньше, чем он прикоснулся. Жар, исходивший от его тела. Едва уловимый запах его парфюма. Я сидела абсолютно неподвижно, вцепившись пальцами в край стула.

А потом его руки легли на мои плечи. Не тяжело, не грубо. Но с такой собственнической уверенностью, что у меня по спине пробежали мурашки. Его большие пальцы нашли впадинки у основания моей шеи и начали медленно, с легким нажимом, их разминать.

Движения были профессиональными, точными, как у массажиста. Но это не было расслабляющим. Это было… подчиняющим. Он не спрашивал разрешения. Он просто делал то, что хотел, с моим телом, пока я сидела, застыв, как статуя.

— Я покажу тебе, — прошептал он мне на ухо, и его горячее дыхание обожгло кожу, — что реальность всегда… грязнее. Честнее. И гораздо страшнее, чем любая твоя фантазия. Я возьму твой вылизанный, красивый текст… — его пальцы сжались на моих плечах чуть сильнее, — …и покажу тебе его изнанку. Покажу, как на самом деле звучат стоны. Какой на вкус страх. И как выглядит женщина, которая на самом деле теряет контроль, а не просто красиво описывает это на бумаге.

Его слова были не просто словами. Они были иглами, вонзающимися мне под кожу, проникающими в самые потаенные уголки сознания. Он не угрожал. Он обещал. Он описывал программу действий, и я чувствовала, как мое тело, предавая разум, отзывается на каждое слово тихой, постыдной дрожью.

Он наклонился еще ниже, его щетина почти коснулась моей щеки. Его голос стал еще тише, превратившись в хриплый, завораживающий шепот.

— Я заставлю тебя переписать каждую строчку. Не потому, что я так хочу. А потому, что ты сама поймешь, что врала. Себе. Своим читателям. Ты писала о шторме, ни разу не выйдя в море. Я выведу твой кораблик из тихой гавани, Катя. И покажу, что такое настоящие волны.

Он замолчал. Его руки все еще лежали на моих плечах, удерживая меня на месте. Я сидела, парализованная его словами, его близостью. Воздух вокруг сгустился, стал вязким, и я дышала им, дышала им, и он проникал в легкие, неся с собой его запах, его уверенность, его обещание разрушить мой мир.

— Это и есть мой ответ, — закончил он, и его голос вернулся к своей обычной, спокойной интонации.

Он убрал руки.

Мир разом вернулся в фокус. Я услышала тихий скрип стула пожилой пары, которая вставала из-за стола, звон посуды на кухне. Магия момента, страшная и притягательная, рассеялась, оставив после себя гул в ушах и бешено колотящееся сердце.

Я сделала глубокий вдох, заставляя кислород прогнать остатки дурмана из легких. Он ждал. Он был уверен, что его монолог произвел нужный эффект, что я сломлена, напугана и готова следовать за ним, как овечка.

И тогда я усмехнулась. Негромко, но так, чтобы он услышал каждую нотку сарказма. Я медленно подняла на него взгляд.

— И это что, всегда работает? — спросила чуть склонив голову набок. — Просто сказал пару красивых, мрачных фраз, и все, женщина растаяла и бежит за тобой на край света?

Маска уверенного хищника на его лице дрогнула. Он смотрел на меня, и в его глазах промелькнуло откровенное, неприкрытое недоумение. Он явно ожидал другой реакции: слез, страха, молчаливого подчинения. Но точно не насмешки.

— Черт, Кать... — он провел рукой по лицу, растирая кожу, словно пытаясь стереть с него это выражение растерянности. Голос его потерял свой бархатный, гипнотический тембр и стал обычным, человеческим. Уставшим. — Вот как ты это делаешь, а?

Он отступил на шаг, нарушая ту интимную близость, которую сам же создал. Он смотрел на меня уже не как на добычу, а как на нерешаемую головоломку.

— Я же только что, казалось, зацепил тебя. Поймал. Я чувствовал, как ты дрожишь. Думал, все, она моя. А ты одной фразой… — он покачал головой, не находя слов, — …одной фразой все рушишь. И я снова чувствую себя каким-то идиотом. Мальчишкой, который пытается произвести впечатление на самую умную девочку в классе, а она смеется ему в лицо.

Я рассмеялась и поднялась со стула.

— Может, потому, что я слышу такие речи каждый день? Только они звучат у меня в голове. Я сама их пишу. Знаю все ходы наперед, Денис. Я знаю, что ты скажешь дальше. И что сделаешь. Потому что я сама тебя придумала.

Я подошла к нему вплотную и, прежде чем он успел что--либо предпринять, протянула руку и коснулась пальцами его щеки. Той самой, где пробивалась щетина.

— Но знаешь, чего я не знаю? — прошептала я, глядя ему в глаза. — Я не знаю, каково это на самом деле.

Я провела кончиком пальца по его губе. Он замер, перестав дышать. Его зрачки расширились, тело напряглось в ожидании. Я видела, как в его глазах разгорается огонь, как он уже готовится ответить на мой вызов, перехватить инициативу, доказать, что он…

И в этот самый момент я убрала руку.

— Но… мне это не нужно. Я поела, а теперь хочу спать.

Он так и остался стоять, застыв в том положении, в котором я его оставила. С приоткрытыми губами и горящими глазами. Он смотрел на меня, и в его взгляде читалось абсолютное, тотальное, космическое непонимание. Это было уже не просто замешательство. Это был системный сбой. Словно он играл в шахматы, поставил мне шах и мат, а я в ответ просто щелкнула его по носу и пошла пить чай.

Я спокойно надела свою куртку, которую до этого повесила на спинку стула. Нашла в кармане телефон, проверила время. Все это — под его ошеломленным взглядом.

— Спасибо за уху, было вкусно, — бросила я, направляясь к выходу. — Такси вызову сама.

Я прошла мимо него, не удостоив даже взглядом. Я уже почти дошла до двери, когда услышала за спиной его голос. Хриплый, сдавленный, полный такого недоверия, будто он обращался к призраку.

— Ты… серьезно?

Я раздраженно обернулась, готовая бросить через плечо еще одну колкость, и чуть не врезалась в его грудь. Он преодолел расстояние между нами за долю секунды, бесшумно, как хищник. Я отшатнулась, прижав руку к сердцу, которое снова пустилось вскачь.

— Господи, я тебе колокольчик на шею повешу!

Он проигнорировал мою реплику. Он смотрел на меня в упор, и в его глазах больше не было растерянности. Было что-то другое — острое, сфокусированное, будто он наткнулся на ключ к разгадке.

— Что «серьезно», Денис? Что я хочу спать? Да, представь себе, обычные люди иногда спят.

— Нет, — он отсек мое объяснение, его взгляд буравил меня насквозь. — То, что ты сказала до этого. «Я не знаю, каково это на самом деле». Ты серьезно не знаешь того, о чем пишешь?

Вопрос прозвучал не как оскорбление, а как научное исследование. Он пытался сопоставить факты. С одной стороны — мои книги, полные огня, страсти и запредельной откровенности. С другой — я. Женщина, которая только что предпочла сон соблазну.