— Да? — ответила я, не отрывая взгляда от последнего написанного абзаца.
— Привет, затворница! — бодро прочирикала подруга в трубку. — Я тут рядом с твоим домом. Давай на обед выскочим?
Я вздохнула, потирая виски. Выходить. Смотреть на солнце. Разговаривать с людьми. Все это казалось сейчас невыполнимой задачей.
— Не могу, Лен. Я работаю, — ответила я, и это была чистая правда. Я была на работе, в самом ее эпицентре.
— Опять? Кать, ты с этим ноутбуком скоро срастешься! Хотя бы на полчасика, суп съешь! Ты же наверняка опять кофе глушишь и про еду забыла.
— Не забыла, — соврала я, отодвигая пустую кружку из-под третьего по счету американо. — Просто сейчас никак. Идет мысль.
Лена тяжело вздохнула, но спорить не стала. Она знала, что такое «идет мысль».
— Ладно, отшельница. Но вечером позвони! А то я волнуюсь.
— Обязательно, — пообещала я и уже собиралась положить трубку, как вдруг одна мысль, вертевшаяся на периферии сознания, выскочила на передний план.
— Лен, подожди, — остановила я ее. — Хотела спросить. А зачем ты Денису мой адрес дала?
В трубке повисла пауза.
— Я? — в голосе подруги прозвучало искреннее удивление. — Какому Денису? А, тому… Погоди, я дала твой адрес?
— Ну да. Он так сказал, — я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно более беззаботно. — Сказал, что спросил у тебя, пока я в дамскую комнату отходила.
Снова тишина.
— Ой, Кать… — протянула она виновато. — Я, если честно, тот вечер вообще смутно помню. Мы же тогда так хорошо посидели… Он что-то спрашивал про тебя, это точно. Мы болтали о чем-то…
Она замолчала, а потом неуверенно добавила:
— Ну… может быть. Может, и дала. Я правда не помню, напилась ведь. А что, он приходил? Что-то не так?
— Точнее не бывает, — заверила я ее, но в тот самый момент, когда я собиралась нажать отбой, желудок издал громкий, протестующий звук. Я и правда ничего не ела с прошлого утра. Мозг, подпитываемый одним лишь кофеином и вдохновением, может быть, и был счастлив, но тело начинало бунтовать. — А знаешь что… вообще-то я голодная. Пять минут подождешь, я оденусь?
***
Мы сидели в «Уюте». Крошечной забегаловке с клеенчатыми скатертями и невероятно вкусными домашними котлетами, спрятанной в одном из старых двориков. Это было наше с Леной место — антипод всех гламурных заведений. Здесь пахло борщом и укропом, а не дорогим парфюмом. Это было именно то, что мне сейчас нужно — островок нормальности, заземление после вчерашнего погружения в другую вселенную.
Я молча ковыряла вилкой пюре, пока Лена, дослушав мой сжатый и избавленный от лишних эмоций рассказ, на несколько секунд замерла с ложкой борща на полпути ко рту.
— Так… погоди, — она медленно опустила ложку. — Он тебя сводил… туда? В такое место?
Я кивнула, ожидая лекции о том, с какими психами я связываюсь. Но реакция Лены была совершенно иной. Ее глаза округлились, а затем в них зажегся огонь нездорового любопытства и дикого восторга.
— И ты называешь себя подругой?! — она театрально шлепнула ладонью по столу, отчего подпрыгнули солонки. — А обо мне ты подумала? Может, я тоже бы хотела туда! Это же… это же как в кино! Тайный клуб, маски, все дела! А ты сидишь тут с таким лицом, будто он тебя на экскурсию в морг сводил!
Я уставилась на нее.
— Лен, ты серьезно? Там… там было очень странно.
— «Странно» — это второе имя приключений! — парировала она, подавшись ко мне через стол. — Ты хоть представляешь, какой это эксклюзив? Туда же просто так не попадешь! А он тебя привел! Кать, да он в тебя втрескался по уши! Мужики просто так свои тайные пещеры с сокровищами не показывают!
— Сокровищами? — я скептически хмыкнула. — Сомнительные там сокровища.
— Да брось! Это же так романтично! Мрачный, загадочный красавчик открывает тебе свой темный мир… — она закатила глаза. — Ты же сама про такое книги пишешь! А когда это в жизни происходит, нос воротишь.
Я тяжело вздохнула. Если бы все было так просто. Если бы это была просто книга.
— У меня такое чувство, что он от меня что-то скрывает, — произнесла я тихо, больше для себя, чем для нее.
Лена, как раз сделавшая большой глоток вишневого компота, тут же поперхнулась. Звук был громким и отчаянным. Она закашлялась, стуча себя по груди, а ее лицо покраснело. Я поспешно пододвинула ей стопку салфеток.
— Осторожнее, — сказала я, наблюдая, как она приходит в себя.
Она отпила еще немного, промокнула губы салфеткой и, наконец, выдохнула. Но когда она подняла на меня глаза, ее лицо имело какое-то странное, почти философское выражение.
— Если что-то скрывает, значит, есть на то причины, — сказала она, тщательно избегая моего взгляда и сосредоточившись на узоре на скатерти.
Ее слова повисли между нами. Это было совсем не то, что я ожидала услышать. Не «Да гони ты его в шею!» или «Что за тайны? Это подозрительно!». Это было… оправдание.
Я отложила вилку. Аппетит, который только начал возвращаться, снова испарился.
— А теперь мне кажется, что и ты что-то скрываешь.
Она нервно хихикнула. Смешок получился коротким и высоким, совсем не похожим на ее обычный заразительный хохот.
— Да брось, что я могу скрывать? Ты же меня как облупленную знаешь.
— Знаю, — я подалась вперед, понижая голос. — Именно поэтому и вижу, что ты юлишь. Твоя реакция… ты поперхнулась не от компота, Лен.
Она снова попыталась улыбнуться, но вышло натянуто. Она взяла свою вилку и принялась с преувеличенным интересом гонять по тарелке кусочек огурца.
— Кать, ну серьезно. Ты писательница, я понимаю. У тебя вечно все сложно, везде интриги и двойное дно. Может, все проще? Парень просто влюбился. Может, он не хочет тебя пугать своим богатством или еще чем. Хочет, чтобы ты его полюбила, а не его статус. Это же классика!
Она говорила быстро, почти тараторила, словно пыталась убедить не меня, а саму себя. Она даже подмигнула мне, пытаясь разрядить обстановку, но ее взгляд был слишком бегающим, а улыбка — слишком натянутой.
Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как внутри все холодеет. Лена — моя лучшая подруга. Единственный человек в этом городе, которому я доверяла безоговорочно. Но сейчас между нами выросла невидимая стена. Она что-то знала. И она не говорила мне.
Может, Денис ее попросил? Или пригрозил? Или… подкупил? Мысли роились в голове, одна другой хуже.
— Ладно, — сказала я медленно, решив пока отступить. — Может, ты и права. Может, я и правда все усложняю.
Она с видимым облегчением выдохнула.
— Вот! Вот это моя Катюха! Просто расслабься и получай удовольствие. Он же красивый, интересный… Чем не герой для романа?
Она задорно подмигнула, и на секунду я почти поверила, что все мои подозрения — просто паранойя, разыгравшаяся на фоне творческого кризиса. Лена взяла свою чашку с компотом, собираясь сделать глоток, но вдруг замерла и добавила, понизив голос до заговорщического шепота:
— Только... не спи с ним, ладно?
Это был самый резкий и нелогичный разворот, который я когда-либо видела. Словно пилот, расхваливающий пассажирам прекрасный вид из окна, вдруг крикнул: «А теперь все пристегнитесь, мы падаем!» Моя вилка застыла на полпути ко рту.
— Это еще почему?
Лена поставила чашку на стол. Ее веселая беззаботность испарилась, оставив после себя плохо скрываемую нервозность. Она снова принялась избегать моего взгляда.
— Ну… — она неопределенно повела плечом. — Просто… такие, как он… они… они не для серьезных отношений.
— «Такие, как он» — это какие? — я намеренно задала прямой вопрос, не давая ей уйти в сторону. — Ты же его совсем не знаешь.
— Знаю, не знаю… Видно же! — она всплеснула руками, но жест получился дерганым. — Красивый, уверенный, наглости хоть отбавляй. Такие коллекционируют победы, Кать. Я просто не хочу, чтобы ты стала очередной галочкой в его списке. Подруга я тебе или нет? Я волнуюсь!
Это была самая слабая, самая избитая фраза, которую только можно было придумать. Достойная третьесортного романа, который я бы никогда не стала писать. Лена, моя прямолинейная, циничная Лена, которая всегда говорила: «Если мужик классный, хватай и беги, разберешься потом!», вдруг заговорила штампами из женских журналов.
