Он ничего не ответил.

«Зачем вообще было спрашивать, если не собираешься реагировать?» – подумала Анна с неожиданной обидой.

– Расслабьтесь, пожалуйста, вы не даете мне работать с мышцами.

Анна раздраженно фыркнула и постаралась расслабиться. Ей показалось, что она услышала легкий смешок, но когда она открыла глаза, его лицо было по-прежнему спокойным без единой эмоции.

Сеанс сегодня был на удивление болезненным. Он сильно давил на область где-то внизу живота, и Анна постоянно морщилась от боли. Ей показалось, что он это заметил, так как через секунду давление чуточку ослабло.

– Перевернитесь на живот, – сказал он.

Анна подчинилась, чувствуя, как напряжение почему-то снова собирается в плечах. Его ладони легли на спину ниже лопаток, уверенно, почти буднично. Она приготовилась терпеть.

Он надавил медленно и несильно. На точку где-то в районе поясницы.

Анна резко открыла глаза и выдохнула, не удержав звук. Это было не больно. Просто неожиданно… глубоко.

– Здесь, – сказал он спокойно. – У вас здесь очень много напряжения.

– Я знаю, – ответила она, сжимая пальцы. – Мне часто приходится работать стоя.

Он не убрал руки. Наоборот, давление стало точнее, будто он нашел нужную точку и теперь не собирался ее отпускать.

Тепло пошло еще ниже в таз, лениво и упрямо. Анна замерла, пытаясь понять, что именно с ней происходит, и в этот момент осознала, что не хочет, чтобы он останавливался.

Она медленно выдохнула через нос.

– Анна, – сказал он тихо, – если станет слишком много, скажите сразу.

Она промолчала.

И это молчание было ее первым нарушением правил.

Правил, которые она сама себе установила, когда пришла сюда в первый раз: не проникаться слишком происходящим, не ждать чудес, не привыкать.

Первое правило только что полетело к чертям. Потому что она полностью прониклась тем, что он делал сейчас с её телом.

От этого осознания она напряглась резко, почти зло, словно поймала себя на чём-то постыдном. Дыхание сбилось, спина стала жёсткой.

Он, конечно же, сразу это почувствовал.

– Вы сейчас снова себя держите. Отпустите, – сказал он негромко.

Анна молчала.

Обычно она бы ответила автоматически. Сказала бы, что всё в порядке. Что так и нужно. Что она знает, что делает. Сейчас слова не приходили.

– Если я отпущу, – сказала она наконец, не открывая глаз, – я не знаю, что со мной будет.

Фраза повисла между ними. Она не звучала драматично. Скорее отчаянно, интимно и уязвимо.

Он ничего не ответил. Его руки остались на месте, но давление стало мягче, вывереннее. Анна почувствовала, что он меняет ритм, будто подстраивается под её дыхание, а не под протокол.

Она позволила себе не возвращать контроль. Совсем немного. На несколько вдохов. Этого оказалось достаточно, чтобы внутри всё дрогнуло.

Это все еще не было возбуждением. Это было ощущение, что граница, которую она всегда держала, стала тоньше. Но она смирилась и с этим.

Сеанс длился дольше обычного. Не потому что он тянул, а потому что она не закрывалась привычно и наконец доверилась ему. Когда он убрал руки, Анна лежала еще несколько секунд, чувствуя, как тело медленно возвращается к привычной жесткости.

Она одевалась молча. Аккуратно. Чуть медленнее, чем нужно.

– До следующей недели, – сказал он, как обычно не глядя в её сторону.

Анна молча кивнула и вышла.

Погода на улице по-прежнему была паршивой, шел мелкий противный дождь. Она дошла до машины, села и молча откинулась на спинку кресла. Хотелось немного задержаться в этих ощущениях, которые все еще расплывались по ее тазу. В этот раз ее рациональное “я” не стало ее одергивать.

Однако погрузиться в чувства не дал навязчивый рабочий звонок. Анна быстро пришла в себя, повернула ключ, уже вникая в бизнес-дела, но мотор ответил сухим щелчком. Вторым. Третьим. Ничего. Машина не заводилась.

Анна выдохнула сквозь зубы.

– Прекрасно, – пробормотала она и вышла из машины, доставая телефон.

В этот момент дверь клиники открылась, и он вышел следом. Увидел её у капота и остановился.

– Не заводится? – спросил он.

Анна кивнула.

– Аккумулятор, – сказала она. – Вероятно, забыла выключить фары.

Он подошел ближе, посмотрел, не прикасаясь.

– Я не успею помочь вам подзарядить его, но могу подвезти, – сказал он после короткой паузы. – Если вам по пути.

Это предложение не звучало как услуга. Скорее как факт. Идей, как ей в итоге забрать отсюда машину, он не предложил. Очевидно, его это мало волновало.

Анна колебалась ровно секунду.

– Спасибо, – сказала она. – Было бы… кстати.

В машине было тихо и чисто. Анна надеялась, что он хотя бы включит радио, чтобы как-то сгладить неловкость, но он не стал.

Анна смотрела в окно, чувствуя странное смущение – не то, что бывает с незнакомыми мужчинами, а другое. Будто они уже пересекли какую-то черту, но еще не договорились, какую.

– Здесь рядом хорошая кофейня, – сказала она вдруг, когда они подъехали к отелю. – Знаю, что вы спешите, но могу ли я угостить вас кофе в знак благодарности?

Он посмотрел на неё. Коротко, будто что-то оценивал.

– Пять минут, – сказал он.

Кофе они пили молча. Анна держала чашку обеими руками, ощущая тепло. Он сидел напротив, не касаясь стола, и смотрел куда-то мимо. Настолько неловко Анна не чувствовала себя очень давно, но и сказать тоже ничего не решалась. Задать вопрос означало перейти грань их отношений “врач – пациентка”.

– Что будет, если вы потеряете контроль? – спросил он неожиданно.

Анна опешила. От того, что он первым нарушил тишину и от самого вопроса.

– Не знаю, – ответила она. – Я еще ни разу этого не делала.

Он опустил голову и слегка хмыкнул, будто услышал именно то, что ожидал.

Когда они вышли, дождь закончился.

– Спасибо, – сказала Анна. – За всё.

Он кивнул и ушел, не добавив больше ни слова.

***

Он сел в машину, сразу завел двигатель и уехал, не оборачиваясь. Где-то промелькнуло желание проверить, не смотрит ли она ему вслед, но он не стал.

Фраза не выходила из головы.

Не голос. Не тело, а слова.

«Если я отпущу, я не знаю, что со мной будет».

Он слышал страх сотни раз. Видел его у пациентов. У женщин. У мужчин. У себя когда-то в прошлом.

Он вспомнил другую женщину. Давно. До клиники, до правил. До того, как он решил, что дистанция – единственный способ не разрушать чужую жизнь и свою.

Она тоже боялась не боли. Она боялась потерять контроль. И когда потеряла, всё пошло слишком быстро.

Он тряхнул головой, отгоняя воспоминание.

После этого приёма его руки еще долго чувствовали её кожу. Он не пытался считать свои ощущения, это был просто факт.

В этот момент он понял, что граница под угрозой. И именно поэтому решил держать её жёстче. Это решение далось ему тяжело.

И он знал, что дальше будет только сложнее.

– Ты на него запала, – заключила Маша, смотря на Анну хитрым и довольным взглядом.

– На кого? – ответила она, хмуря брови.

– На того мужчину у барной стойки. Ты уже 15 минут раздеваешь его глазами, подруга. Он тоже глаз от тебя не отводит, подойди к нему. Сразу видно, что там под футболкой у него шесть хороших кубов, а чуть ниже что-то еще помассивнее, – Маше явно было весело фантазировать и дразнить подругу.

– Боже, какая вульгарщина, Маш, – ответила Анна, сморщив нос, и отвернулась от барной стойки.

– Да брось! Мы впервые за три месяца наконец выбрались в бар, а ты нос воротишь от таких самцов. Снимай свой целибат по имени “Игорь”! Уже полтора года прошло с вашего расставания!

Анна сама не понимала, почему этот мужчина напротив так привлек ее внимание. Все в нем было не в ее вкусе. Она любила парней своего возраста. Еще громких, ярких, с широкой улыбкой и светлыми волосами. А этот был не в ее вкусе, нет. Слишком серьезный. Слишком собранный. Слишком… напоминал о боли в спине.