Другим вечером они решили поменяться ролями, и на этот раз Анна была той, кто исследовал его тело. Она даже не пыталась искать в нем зажимы – для этого ей не хватало знаний. Но зато она мастерски справлялась с поиском чувствительных мест на его коже.

– Твои руки стали слишком умелыми, – бархатно шептал Марк, тяжело дыша под ее ладонями.

– В таком деле нет слова «слишком», – улыбнулась она в ответ.

Анна легла рядом с Марком, который все еще пытался успокоить дыхание. В воздухе витал запах масла «клубника с шампанским», на стенах играли тени от свечей. Она чувствовала себя невероятно легкой.

– Я в душ, – протянула она, целуя его в плечо.

Она вальяжно поднялась с постели и мягкой, уверенной поступью прошла мимо него, голая. Она больше не пыталась закрыться или втянуть живот. Не стыдилась ни одной части себя, не прятала зеркала. И эта любовь к своему телу вызывала в Марке еще больше обожания.

– Ань, – позвал он, когда она уже была у двери. – Я сегодня подал заявление. Выхожу из состава этической комиссии.

Она остановилась и обернулась. Марк лежал, закинув руки за голову, и смотрел на нее серьезно.

– Почему? Это же твой статус. Твое влияние среди коллег.

– Потому что статус не должен мешать мне быть честным, – он приподнялся на локтях.

– Я не могу судить других за нарушение границ, когда сам счастливо перешел их с тобой. Я не хочу больше ничего скрывать. Ни от комиссии, ни от своих ребят в клинике. Однажды они все равно увидят нас вместе, я хочу избежать сплетен и домыслов. Мы с тобой не делаем ничего аморального.

На следующий день он настоял, чтобы она заехала к нему в конце рабочего дня. Когда они вошли в холл клиники, где администраторы обсуждали какой-то отчет, Марк не отпустил ее руку, как делал обычно. Напротив, он переплел их пальцы.

– Коллеги, минуту внимания, – голос Марка звучал ровно и властно. Сотрудники замерли, глядя на их соединенные руки. – Вы все, возможно, помните Анну Сергеевну как нашу пациентку. Но с сегодняшнего дня она – моя любимая женщина. И я прошу относиться к этому факту с должным уважением.

В холле воцарилась тишина, но Анна не почувствовала привычного желания провалиться сквозь землю. Она стояла с прямой спиной.

Когда они вышли на улицу, Марк прижал ее к дверце машины.

– Я люблю тебя, – сказал он, глядя ей в глаза так прямо, что у нее перехватило дыхание. – Не «пациентку Анну», а тебя. Всю.

У Анны перехватило дыхание. Он уже десятки раз говорил это. Не словами, а действиями, касаниями и глазами. Но слышать это было все же важно и приятно.

– Я тоже тебя люблю, Марк, – ответила она, и эти слова не застряли в горле, как раньше. Они вышли легко, вместе с выдохом.

Она ехала домой, переполненная странным чувством доверия к жизни.

В отеле же жизнь шла своим чередом. В понедельник она застала в туалете горничную с консьержем во время судорожного застегивания пуговиц. В среду одна из гостей вызвала полицию из-за потерянных в ее же сумке сережек. В пятницу группа китайских туристов отказалась заселяться на четвертом этаже, так как цифра «четыре» на китайском звучит почти как «смерть».

Все это раньше вызывало в Анне спазмы в груди и головную боль, а теперь стало обыденностью. Ее контроль, амбиции и профессионализм никуда не делись, она не стала мягче в работе. Но изменилось кое-что невидимое для окружающих. Теперь под строгим, безупречно отутюженным жакетом она носила блузки из тончайшего натурального шелка. При каждом шаге мягкая ткань едва ощутимо ласкала кожу – ее личный, скрытый от всех секрет, напоминавший о том, что под деловой броней пульсирует живое, чувствующее тело.

Проходя по лобби, она по-прежнему замечала каждую мелочь, но взгляд ее стал другим. Остановившись у окна, Анна мимоходом коснулась тяжелой бархатной портьеры. Она не проверяла ее на наличие пыли. Она просто на секунду задержала пальцы, впитывая мягкость ворса и позволяя себе насладиться этим мимолетным ощущением.

Работа перестала быть центром ее мира. Но и Марк тоже не занимал это место.

Центром стала она сама. Ее чувства, ее любовь к себе, к своему телу и миру через него. Ее прогулки в парке, ее спокойные завтраки и расслабленная спина. Ее ощущения после утренней зарядки, стоны в постели, ее собственные желания.

Анна часто оставалась у Марка, но по-прежнему жила одна. Марк стал для ее сердца большим открытием. Но чтобы остаться цельной, не затеряться в его мире, она решила по-прежнему сохранить свою территорию. По крайней мере, первое время.

Этот год был сложным, болезненным и иногда даже разрушающим. Но теперь она знала кое-что, что помогало ей не рассыпаться в кризисе.

Она знала себя.

Этот роман не задумывался как классическая любовная история в привычном понимании. Для меня он стал исследованием одного критически важного аспекта: любви к собственному телу. К его возможностям, его проявлениям и даже к его зажимам, которые учат нас слышать себя.

Я искренне верю, что долг каждой женщины перед самой собой — знать свое тело, ценить его и обожать сильнее, чем это когда-либо сможет сделать любой мужчина. Мужчины приходят и уходят, а мы у себя — остаемся.

Надеюсь, история Анны помогла вам чуть глубже вдохнуть и, возможно, лишний раз улыбнуться своему отражению в зеркале.

Конец