Марк привстал, тяжело дыша. Он схватился за край своего белья и потянул его вниз. Анна смотрела на него снизу вверх.

Широкие плечи, узкие бедра, плоский живот с четкой линией мышц, которые двигались под кожей, когда он дышал. В полумраке камина его кожа казалась почти золотистой. И он был возбужден. Его эрекция была твердой, кончик касался ее бедра.

Она не могла отвести глаз.

Он был красивым. Не той стерильной красотой статуи, а живой, мужской, настоящей.

Марк больше не мог терпеть. Он мягко развел ее ноги, нависая над ней и продолжая покрывать поцелуями ее кожу и губы.

– Я хочу тебя, – сказал он хрипло. – Так сильно, что это почти больно.

Он вошел в нее медленно, давая ей привыкнуть к себе. Анна была уже готова. Внутри было мягко и мокро. Она до боли прикусила губу, чувствуя, что уже сейчас готова была кончить.

Это не было похоже на ее предыдущий опыт. Это не было механическим процессом, не было попыткой сделать «как надо». Каждое его движение было наполнено смыслом и интенсивностью. Он знал ее тело. Знал, где нажать, чтобы она вскрикнула. Знал, как глубоко войти, чтобы она выгнулась. Знал, когда ускориться, а когда замереть, давая ощущению нарасти до предела.

– Марк… – выдохнула она, обхватывая его ногами, притягивая ближе, уничтожая любое пространство между ними.

Он двигался ритмично, мощно, полностью контролируя процесс, но при этом отдаваясь ему без остатка. Его руки были везде – на ее талии, на бедрах, на груди. Он ласкал ее так, словно хотел запомнить каждый сантиметр, каждую реакцию, каждый тихий стон, который срывался с ее губ. И она чувствовала, как внутри нее закручивается тугая спираль, как все ее существо сосредотачивается в одной точке.

Его рука легла на клитор, и она закричала – от неожиданности, от переполнения. Он ускорился, и теперь его пальцы и его бедра двигались в одном ритме, доводя ее до предела.

– Я столько раз мечтал о тебе, – выдохнул он ей в губы, делая последние рывки.

Она кончила, сжимаясь вокруг него, выгибаясь на ковре, теряя себя в этом взрыве. Он следовал за ней, и она чувствовала, как его тело напрягается, как он стонет, зарываясь лицом в ее волосы. В этот момент где-то на задворках сознания промелькнуло облегчение, что она не забыла утром выпить свои контрацептивы.

Потом они долго лежали в тишине, сплетясь руками и ногами. Огонь в камине начал затихать, превращаясь в мерцающие угли. Дыхание постепенно выравнивалось.

Марк не отстранился. Он продолжал лежать на ней, уткнувшись лицом в ее волосы, и Анна чувствовала, как его сердце все еще тяжело и часто бьет в ее грудную клетку.

– Ты в порядке? – спросил он через вечность. Его голос был хриплым и бесконечно нежным.

Анна улыбнулась в темноту. Ей было тепло, спокойно и, вопреки всему, очень правильно.

– Я в порядке, – сказала она. – Кажется, я наконец-то поняла, что ты имел в виду, когда говорил, что тело не обманывает.

Позже, когда они перебрались на кровать, Марк накрыл их обоих тяжелым одеялом. В комнате было почти темно, только в камине изредка щелкали остывающие угли. Он лежал рядом, и его рука – тяжелая, горячая – уверенно покоилась на ее талии.

– Завтра в городе нам придется решить, что с этим делать, – сказала она. Голос был будничным и расслабленным, но в этой прямоте чувствовалось больше веса, чем в любых признаниях.

Анна молча накрыла его ладонь своей. Его пальцы были сухими и жесткими. Она понимала, о чем он: в понедельник в отель вернется «Анна Сергеевна», а в клинику – «доктор Савельев», и их нынешняя близость станет для него проблемой.

– Решим, – отозвался он.

Марк не стал сегодня развивать эту тему. Он просто притянул ее к себе, вжимая в свое тело так, что она почувствовала ритм его сердца.

Сон пришел сразу, без привычных переговоров с самой собой. В голове было пусто – ни графиков, ни списков дел, ни попыток предугадать следующий удар. Только мерный шум ливня по крыше и тепло человека, который этой ночью перестал быть ее врачом.

Утро в лесном доме не было похоже на сцену из кино. Не было долгих объятий в постели – вместо этого был запах крепкого кофе и звук работающего мотора где-то за окном. Реальность бесцеремонно постучала в двери вместе с рассветом.

Когда они сели завтракать за небольшой деревянный стол, между ними повисла та самая неловкость, которая всегда следует за предельной откровенностью. Вчерашний хаос в голове Анны сменился тихим вопросом: «А что теперь?»

В машине, когда они уже выехали на трассу, Марк прервал молчание первым. Он вел уверенно, не отрывая взгляда от дороги.

– Я не собираюсь делать вид, что вчерашняя ночь была обычным порывом, Ань. И прятаться по углам в Москве я тоже не планирую. Я хочу встречаться с тобой открыто. Если, конечно, ты согласна.

Анна посмотрела на его профиль. Он выглядел спокойным, но она знала, чего стоит это спокойствие.

– Марк, ты понимаешь, что это значит? – ответила она с осторожностью. – Если в твоем профессиональном сообществе узнают о нас… Тебя просто уничтожат. Ты ведь выстраивал репутацию годами…

– Во-первых, ты уже давно перестала быть моей пациенткой, – он на мгновение перехватил ее взгляд. – Во-вторых, я готов к этому риску. Я слишком долго жил по правилам, которые сам же и придумал, чтобы защититься от жизни. Хватит.

Анна ничего не ответила, но внутри шевельнулось странное чувство – смесь благодарности и страха за него.

Они вместе с Марком съездили забрать машину Анны со стоянки.

– Я благодарен тебе, – сказал он мягко, обнимая ее на прощание и целуя ее щеки.

– За что?

– За потрясающий вечер. За то, что ты дала еще один шанс. За то, что выбрала меня.

Анна улыбнулась и поцеловала его в ответ.

– Будь осторожна на дороге.

Марк закрыл водительскую дверь и не двинулся с места, пока ее машина не скрылась из поля зрения.

На следующий день отель встретил Анну привычным гулом. Едва она переступила порог, как на нее обрушился мир, где она была не «просто женщиной», а механизмом, который заставляет все это крутиться.

В лифте она поймала свое отражение. Плечи были чуть ниже обычного, взгляд – мягче. Она чувствовала себя легкой, и это было опасно.

– Анна Сергеевна, доброе утро! – Лена, ее помощница, зашла в кабинет почти сразу. – Как поездка? Вы выглядите… по-другому. Отдохнули?

– Все в порядке, Лена. Давай отчет по фонду, который я просила к утру.

Лена замялась, чуть дольше обычного, переминаясь с ноги на ногу. На ее лице промелькнула тень фамильярности.

– Ой, вы знаете, я подумала, раз вы вчера были недоступны в почте и по телефону, я могу доделать его к вечеру… Там пара цифр осталась, я решила, что это не горит.

Анна медленно подняла глаза. Внутри все похолодело. Вот оно. Стоило ей на долю секунды ослабить хватку, перестать быть на связи 24/7, позволить себе быть слегка «отдохнувшей», как дисциплина, которую она выстраивала годами, поползла по швам. А ведь после кубинских каникул она решила, что даже без ее присутствия здесь все находится под полным контролем.

– Ты решила? – голос Анны прозвучал тише обычного, и в этой тишине ее помощница мгновенно подобралась. – Лена, если я не отвечаю в почте, это не значит, что не нужно делать свою работу вовремя. Через пятнадцать минут он должен быть готов. Если нет – мы будем обсуждать твою профпригодность, а не мой «отдых».

Помощница пулей вылетела из кабинета. Анна закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Ей было почти физически больно «убивать» в себе то тепло, которое оставил Марк, но здесь, в этих стенах, оно было ее слабостью. Она снова была в броне.

Весь день она ловила себя на мысли: «Могу ли я ему написать? Или это должен сделать он?»

К вечеру телефон завибрировал сам.

«Поужинаем сегодня вместе? Я забронировал нам столик на кораблике на 19:00».

Анна улыбнулась от мысли, что у них наконец будет обыкновенное человеческое свидание. Ей хотелось заехать домой переодеться во что-то более привлекательное, чем строгий черный костюм, но она решила, что в этом нет смысла.