Это была худшая идея в ее жизни. Хуже, чем согласиться на свидание вслепую с племянником начальника. Хуже, чем написать бывшему по пьяни. Анна сидела в кресле, и ей хотелось провалиться сквозь этот идеально вымытый пол. Или просто сбежать.

От мысли, что какой-то незнакомый мужчина сомнительной профессии будет сейчас трогать ее зажатое, непослушное тело, сводило живот. Ноги беспокойно дергали носками. Ждать нужно было еще целых восемь минут. Она уже сто раз прокляла себя за то, что пришла так рано.

«Это глупо», – подумала она. «Остеопат? Серьезно? Зачем я вообще сюда приехала? Может, уйти и соврать Маше, что я сходила?»

Она не любила такие места. Кабинеты без запаха, без очевидной функции. Здесь не было болтающих администраторов, не было экранов, не было суеты. Ничего, за что можно было зацепиться и отвлечься. За небольшой стойкой сидел лишь один ресепшионист, который отмечал приход пациентов.

Анна проверила телефон. Сообщений по работе, как обычно, было миллион, но ни один из них нельзя было решить за пару минут.

Дверь открылась ровно в назначенное время.

Мужчина вышел без спешки. Среднего роста, но все же явно выше нее. Спокойный. Сдержанный. Никакой медицинской театральности. Темные волосы, уже с легкой проседью у висков. Крепкое тело. Лицо без улыбки, но и без жесткости. Он посмотрел на нее так, будто отмечал факт ее присутствия, а не оценивал внешность.

Анна сразу отметила руки. Не крупные, но сильные. Движения точные.

– Анна?

– Да.

Он кивнул и отступил в сторону, пропуская ее вперед.

Кабинет был простым. Стол, кушетка, окно, через которое падал ровный дневной свет. Никаких плакатов с анатомией. Никаких дипломов на стене.

– Можете оставить вещи здесь, – сказал он, указывая на стул. – И обувь.

Голос был низкий, без нажима. Не терапевтический, а самый обычный. Если бы она встретила этого мужчину в метро, то вряд ли бы обратила на него внимание.

Анна сняла пиджак, аккуратно повесила. Туфли по привычке поставила ровно. Ей был важен контроль даже в мелочах.

От этой мысли она слегка поморщилась и вспомнила, почему вообще решилась сюда прийти. Все из-за той самой подруги Маши. Она постоянно твердила: «Ты вся зажатая, от контроля у тебя скоро плечи врастут в шею».

Анна не считала, что контролирует слишком много. Она просто умела держать вещи в порядке, ведь отельный бизнес не строится иначе. Люди не принимают решения за тебя. Если ты расслабишься, все развалится. В конце концов, именно эта полная самоотдача сделала ее управляющим одного из самых премиальных отелей Москвы. Ее тело существовало ровно для того, чтобы удерживать этот статус. Стоять. Двигаться. Улыбаться. Терпеть.

Спина болела давно. Между лопатками, глубже, чем мышцы. Она каждый раз называла это усталостью и не тратила на это внимания. Но боль стала настолько невыносимой, что она все-таки пошла на поводу у подруги и согласилась на этот эксперимент с остеопатом. Лишь потому что обычные врачи как попугаи повторяли одно и то же: больше спите, меньше стрессуйте, больше гуляйте, больше занимайтесь спортом. Как будто у нее было на все это время.

– Кхм, – послышалось откуда-то со стороны.

Анна осознала, что уже пару минут просто молча стоит с сумкой в руках.

Он пригласил ее сесть у стола, а сам сел напротив с тетрадкой и ручкой в руках.

«Кто вообще в наше время пишет что-то от руки? Особенно врачи. Он что, динозавр?»

– Что вас привело сюда?

«Моя глупость».

– Боль в спине, где-то между лопаток. Иногда шея. Иногда все сразу.

– Как давно болит?

– Несколько месяцев. Или год.

– Вы терпели все это время? – спросил он спокойно, не отрываясь от тетради.

– У меня слишком плотный график, чтобы ходить по врачам. Кроме того, это вряд ли пройдет за один прием, это же не магия, придется потратить много времени.

Ее до сих пор раздражало то, что пришлось прийти сюда посреди рабочего дня. Команда, естественно, справится без нее два часа, но осознание бесполезно потраченного времени съедало ее изнутри каждую минуту, пока она сидела в этом кабинете.

Он задал еще пару уточняющих вопросов, сделал пометки в тетради и встал из-за стола.

– Вы верите, что остеопатия поможет при моей проблеме? – спросила Анна неожиданно для самой себя.

Он посмотрел на нее чуть дольше, чем раньше.

– Я не работаю с верой, я работаю с телом.

Ответ был слишком нейтральным, чтобы спорить.

– Придется раздеться до белья. И распустить волосы, – сказал он ровным голосом.

Анна подняла брови.

– Сразу?

– Да.

Он отошел к раковине и начал готовиться к приему.

Анна сжала губы.

«Некомфортно», подумала она, расстегивая свою до горла застегнутую рубашку.

Она привыкла быть одетой, быть собранной, защищенной. Оставаться почти голой перед незнакомым мужчиной, который не проявляет интереса, но при этом пристально смотрит, это…странно.

Она осталась в белье и почувствовала холод воздуха на коже. Хотелось прикрыться, поскорее лечь или спрятаться за ширму, которой даже здесь не было. Она с сожалением распустила так аккуратно убранные в шишку волнистые непослушные волосы и быстро легла на кушетку.

Он подошел сбоку.

– Руки вдоль тела.

Анна автоматически сцепила пальцы на животе, будто защищаясь.

– Вдоль, – спокойно повторил он.

Она подчинилась. В других кабинетах всегда объясняли, что и зачем. Здесь просто говорили, что делать. Это нервировало. Она автоматически начала считать вдохи от напряжения.

Он положил руки на ее плечи, ближе к ключицам. Давление было точным, не сильным. Движения не ласковыми и не массажными, а очень экономными.

– Расслабьте руки, – сказал он.

– Они и так расслаблены.

– Нет.

Анна агрессивно выдохнула и позволила рукам упасть по бокам.

Он начал двигаться. Медленно, но уверенно. Проверяя, как работают суставы, как реагирует грудная клетка. Переводил ее руку, слегка поворачивал голову, просил повернуться на бок.

Сначала она ничего не чувствовала, кроме неудобства. Потом появилось странное ощущение, будто ее дыхание стало громче. Потом почувствовала тепло.

Она сглотнула и напряглась.

– Расслабьтесь, – сказал он.

– Я расслаблена.

– Вы сопротивляетесь.

Это задело.

– Я просто не привыкла лежать и ничего не делать.

– Это видно. Ваше тело явно работает на вас без выходных.

Он не улыбнулся. И это ее удивило. Обычно мужчины смягчали фразы. Он не пытался.

Он снова попросил ее повернуться на бок. Потом на живот. Работал с поясницей, с тазом. Его пальцы находили зажимы за секунды.

Он работал не только руками, но всем весом тела, используя грудную клетку как опору. В один момент он согнул ее ногу в колене и мягко, но глубоко надавил на ее бедро всей своей массой. Анна почувствовала сквозь ткань белья на своей ягодице нечто упругое и податливое – и в следующий же миг, раньше, чем успела сформулировать мысль, кожей поняла, что это было.

Она заставила дыхание оставаться ровным.

«Профессиональный контакт, ничего более. Ты что, никогда не ощущала мужского тела? Хватит вести себя как глупая девочка», – пронеслось у нее в голове скороговоркой, пока он, наконец, не перенес точку опоры.

Но тепло в том месте, где секунду назад было его тело, расходилось по коже медленными, стыдными волнами.

Время шло. Сеанс был долгим. Тело устало не от нагрузки, а скорее от непривычных ощущений.

В какой-то момент он резко надавил на крестец и Анна почувствовала странный огонь, разливающийся изнутри. Не боль и не расслабление, а что-то другое. Смущающее и совершенно неуместное.

Она напряглась.

Он это почувствовал сразу. Его руки не остановились, но давление стало нейтральным.

– Не убегайте, – сказал он спокойно. – И постарайтесь не анализировать каждую минуту.