Она припарковалась у клиники за пять минут до назначенного времени, выключила двигатель и посмотрела на знакомую дверь.

«Я хочу этого, – подумала она просто. – Я хочу узнать, что будет дальше. Я хочу узнать свое тело до конца».

Она вышла из машины, поправила волосы и направилась ко входу. Внутри, в самом центре, уже пульсировало знакомое тепло – предвкушение, доверие, голод. Теперь она знала их по именам.

Она шла по знакомому коридору и чувствовала, как с каждым шагом напряжение уходит из плеч, из шеи, из челюсти. Здесь, в этом пространстве, она научилась дышать. Здесь она научилась чувствовать. Здесь она перестала бояться себя.

Дверь была открыта. Марк стоял у окна и что-то читал. Услышав шаги, он повернул голову и посмотрел на нее.

И в этом взгляде не было ничего от врача, встречающего пациента.

Было что-то другое. Теплое. Живое. Честное.

– Добрый вечер, Анна, – сказал он, и голос его звучал чуть ниже обычного.

– Добрый вечер, Марк.

Он задержал взгляд на секунду дольше, чем стоило бы, потом медленно положил книгу на стол.

– Как вы?

Вопрос был простым. Но в нем было столько всего, что Анна на мгновение растерялась.

– Хорошо, – ответила она. – Даже странно. Я на этой неделе поймала себя на том, что перестала быть просто головой на плечах.

Он молчал, давая ей закончить мысль.

– Раньше тело было просто функцией. Как служебная машина: едет и ладно. Я не замечала его, пока что-то не начинало болеть. А теперь я чувствую все. Как лопатки касаются спинки кресла, как пульс стучит в кончиках пальцев, как напрягаются мышцы, когда я просто встаю из-за стола. Это... непривычно. Я словно начала чувствовать собственный вес.

Она замолчала, глядя на свои ладони, лежащие на коленях.

– И это не заслуга йоги или отдыха. Это произошло здесь, на этой кушетке.

Марк внимательно посмотрел на нее, сохраняя свою обычную невозмутимость.

– Это естественный процесс, Анна. Мы просто убираем зажимы, которые годами работали как анестезия. Вы не стали чувствовать «больше», вы просто перестали быть «замороженной».

Анна покачала головой, не соглашаясь.

– Нет. Вы делаете что-то другое. Вы находите точки, о которых я даже не знала, и заставляете их оживать. Иногда мне кажется, что вы знаете мою анатомию лучше, чем я – свои мысли.

– Плохой из меня был бы доктор, если бы это было не так, – улыбнулся он.

Последние недели он улыбался очень часто.

– И правда, – ответила она, тоже с улыбкой опуская глаза.

В кабинете повисла короткая пауза.

– Сегодня что будем делать? – спросила Анна, и в голосе ее вдруг проскользнули озорные нотки, которых она сама от себя не ожидала.

Марк чуть приподнял бровь, уголки его губ снова дрогнули.

– А чего бы вы хотели? – спросил он, слегка нахально складывая руки в замок.

Вопрос прозвучал просто, но Анна смутилась. Она боялась показаться ему слишком наглой и жадной.

«Да и к черту, он уже и так все обо мне знает».

Она подошла ближе. Остановилась в полуметре от него и посмотрела прямо в глаза.

– Я хочу узнать свое тело полностью. Хочу узнать, как реагирует каждый сантиметр кожи. Хочу почувствовать все, что можно почувствовать в вашем кабинете.

– Смело, – заключил он, тоже делая шаг к ней навстречу. – Возьму на заметку.

Анна была очарована этим игривым тоном. Впервые она видела Марка таким… живым.

Он смотрел на нее долго. Так, что воздух между ними, казалось, начал плавиться.

– Тогда раздевайтесь, – сказал он тихо. – И ложитесь.

Она отступила и положила свои вещи на привычный стул. В последнее время этот стул приобрел для Анны особое значение. Стал своего рода хранителем ее брони, символом ее освобождения.

Пока Марк мыл руки, она быстро разделась. Сразу до гола.

Слегка поежившись от прохладного осеннего воздуха в кабинете, она быстро побежала к кушетке, как обычно прикрываясь волосами.

Заметив это, Марк включил кондиционер на тепло и в комнате сразу стало комфортнее. Мурашки пропали, Анна вытянула ноги, пытаясь расслабиться. Несмотря на всю проявленную ранее смелость, ей все еще было неловко лежать совершенно голой перед ним. Но она знала, что эта неловкость – лишь пережиток всех страхов и предрассудков, навязанных ей ее консервативной семьей и обществом.

Она медленно выдохнула и закрыла глаза, стараясь остановить поток своих сомнений.

Марк подошел, встал у изголовья, посмотрел на нее сверху вниз. В его взгляде не было похоти, но было какое-то… благоговение.

Его руки легли ей на плечи. Теплые, тяжелые. И сеанс начался.

Марк начал с плеч. Как всегда. Шея, лопатки, позвоночник. Он работал молча, методично, проходя по тем зонам, которые всегда забивались за неделю. Анна лежала с закрытыми глазами и чувствовала, как уходит все лишнее. Рабочие проблемы, бытовые дела, вечное «надо». Оставалось только тело и его руки.

Когда он закончил со спиной, его ладони замерли на пояснице. Пауза. Потом они скользнули вниз, по ягодицам, по бедрам. Медленно. Тяжело. Он перевернул ее на спину. Руки поднялись обратно к животу, к ребрам, к груди. Он обвел ладонями ее грудь – не нажимая, просто очерчивая контуры, обозначая форму. Большие пальцы легли на соски, провели по ним – раз, другой, третий. Они напряглись мгновенно, отзываясь острыми импульсами где-то внизу живота. Анна тихо выдохнула.

Он повторил движение. Медленнее. Потом еще раз. Круговыми движениями обводил ареолы, задевая соски по касательной, дразняще. Когда они стали твердыми, он сжал их легонько между большим и указательным пальцами – сначала правый, потом левый. Она выгнулась, чувствуя, как от каждого сжатия по телу пробегает ток, уходящий прямо в мышцы таза.

Потом его руки спустились к бедрам. Он слегка согнул ее ноги в коленях, развел их немного в стороны и по внутренней стороне бедра от колена скользнул к самому центру.

Анна замерла, зная, что будет дальше.

– Не забывайте дышать, – сказал он почти нежно.

И она выдохнула.

Пальцы Марка мягко легли на половые губы – сначала просто лежали, тяжелые, теплые, давая ей привыкнуть к их присутствию. Потом начали медленное движение. Он провел большим пальцем по левой стороне, от самого верха, где клитор прячется под складками, и вниз, до самого входа. Потом по правой. Потом снова, но теперь чуть надавливая, проходя по внутренним сторонам, там, где под тонкой кожей угадывались ножки клитора, уходящие глубже, ближе к анусу.

Анна вздрогнула. Она не знала, что там может быть так чувствительно. Он заметил эту дрожь и задержался там дольше – прошелся по этим местам еще раз, круговыми движениями, массируя ткани, которые, оказывается, тоже умели чувствовать.

Потом его палец сместился к клитору. Он обвел его круговыми движениями – не касаясь напрямую, просто вокруг, дразня и массируя ткани вокруг него и прорабатывая каждый его миллиметр, пробуждая давно спящую чувствительность.

Он спустился ниже. Его пальцы снова раздвинули складки, большим пальцем он прошелся по самому входу – по тем чувствительным складочкам, которые окружают отверстие. Медленно, растягивая их, массируя.

Когда она уже была готова застонать от этого томительного ожидания, он наконец вошел. Одним большим пальцем. Медленно, очень медленно, проходя каждый миллиметр, давая ей прочувствовать, как ее тело принимает его. Анна выдохнула долгим, прерывистым звуком. Он замер внутри на несколько секунд – просто лежал, ощущая, как мышцы пульсируют вокруг него.

Потом начал двигаться. Также медленно, глубоко, массируя стенки изнутри. Проходил по кругу, находя каждую складочку, каждую точку. Его большой палец левой руки в это время лег на клитор – не двигаясь, просто согревая.

Она чувствовала все. Каждое движение пальца внутри. Каждую пульсацию его подушечек. Каждое мгновение, когда он замирал, давая ей перевести дух.