Но в отношениях с людьми каждый раз превращалась в тряпку. Позволяла людям собой манипулировать, вешать лапшу на уши и вытирать об себя ноги.

– Да уж, в карьере ты удалась, а вот женщина из тебя получилась неудачная.

После этой фразы в памяти возникла кушетка и мятный костюм. Кабинет, в котором она чувствовала себя живой, красивой, податливой, мягкой. Место, в котором она смогла быть решительной женщиной, а не размазней. Смогла смело заявить о своих желаниях и ощущениях.

Анна резко открыла глаза, вытащила телефон из сумки и набрала сообщение.

«Марк, вы еще в клинике? Я бы хотела сейчас приехать на прием».

Время на часах было 20:00.

– Он наверняка уже ушел. Зачем ты беспокоишь его в нерабочее время? – Анна опустила голову на руль.

Телефон зазвенел. Пришел ответ от Марка.

«Клиника уже закрыта, но вы можете подъехать ко мне домой. Я скину вам адрес».

В следующем сообщении Марк прислал ссылку с геолокацией.

Анна на мгновение опешила.

«Ехать к нему домой? Разве это… не странно?»

Но потом она вспомнила характер их договора, который изначально уже был странным. Так что терять уже было нечего.

– Все же он не похож на насильника-убийцу, – усмехнулась она нервно, набирая сообщение.

На экране телефона Марка высветилось уведомление.

«Еду».

Он длинно выдохнул, задержав взгляд на экране, и направился в душ.

Марк встретил ее внизу у подъезда. Он был одет в серые спортивные штаны, свободную белую футболку и держал руки в карманах. Волосы все еще были слегка влажными после душа. Было очень необычно видеть его таким… обычным.

– Вам не стоило выходить, я бы и сама дошла, – сказала Анна, подходя к нему.

– Не хотелось, чтобы вы бродили по незнакомым коридорам, – ответил он мягко и с полуулыбкой.

Он открыл дверь, пропуская ее вперед.

– Прошу прощения, что написала вам в нерабочее время. Надеюсь, я не отвлекаю вас от отдыха.

Марк ничего не ответил, от этого стало еще более неловко – обычно люди утешающе говорили что-то вроде “Ничего страшного”. А он молчал. Значит ли это, что она действительно ему помешала?

– У вас что-то случилось? Выглядите взволнованной и напряженной, – неожиданно спросил он, заходя в лифт.

Услышать от Марка подобный вопрос было чем-то из ряда вон выходящим. Он никогда не спрашивал ее о личном. Вся эта обстановка – спортивный костюм, его дом, мягкий взгляд, странные вопросы – сбивали ее с толку еще сильнее.

Показалось, он понял ее замешательство, почти незаметно отступил на полшага назад и опустил взгляд в пол, будто извиняясь за свой секундный порыв.

– Одно событие… – робко начала она, так же смотря в пол, – выбило меня сегодня из колеи. Дышать тяжело. Будто не могу расправить плечи.

– Понял, – коротко ответил он. – Сейчас посмотрим.

Перешагнув порог его дома, она на секунду забыла о своих тревогах. Ее охватило чистое женское любопытство. Ей было интересно, как живет этот закрытый, молчаливый мужчина? Где он спит? Где он готовит? Что смотрит по телевизору?

Она поняла, что ни разу задавалась вопросом, свободен ли он. После той встречи в баре с его сестрой она почему-то автоматически записала его в холостяки. Хотя он вполне мог бы быть в отношениях или даже женат. Кольца на его пальце не было, но, учитывая его профессию, это нельзя считать показателем.

Однако дом выглядел минималистичным и мужским. И очень напоминал его самого. Все только самое необходимое, лаконичное, деликатное. Не похоже, что здесь жила женщина. Если только она не была его точной копией.

Некоторые двери были закрыты, наверняка это были спальни, но все равно по основной атмосфере дома можно было понять, что он одинок.

Незаметно для себя Анна слегка выдохнула с облегчением и прошла в ванную. Здесь ей в голову впервые пришел закономерный вопрос.

«А где он собирается меня лечить? На диване? На столе? Или может… на кровати?»

Она смутилась от собственных нелепых мыслей и быстро вернулась в прихожую.

– Проходите сюда, – сказал Марк, открывая перед ней дверь в одну из комнат.

Это был полностью оборудованный врачебный кабинет. Точь-в-точь как в его клинике.

– У вас и дома есть лечебный кабинет? – спросила Анна, опешив.

– Конечно. Я бы не пригласил вас сюда, если бы у меня его не было.

– …И правда… – промямлила она чуть разочарованно. – А зачем он вам дома?

Анна знала, что переходит черту своим любопытством, но не смогла себя удержать. Однако Марк лишь хмыкнул и, ничего не ответив, зашел в комнату.

«Разговор, очевидно, окончен».

– Раздевайтесь, – сказал он сухо, указывая на стул в углу комнаты, а сам пошел мыть руки.

Анна вошла внутрь и осмотрелась. Совершенно не было ощущения, что она у него дома. Потолок и освещение были немного другими, но в остальном обстановка абсолютно точно напоминала кабинет в клинике. Анна коротко выдохнула и схватилась за пуговицы пиджака. Она быстро расправилась с одеждой, оставшись, как обычно, в трусиках и бесшовном бра, и легла на кушетку. Только дотронувшись головой до твердой поверхности она поняла, что забыла распустить свой тугой узел.

Она приподняла голову и потянулась к волосам, но Марк мягко остановил ее руку.

– Я сам, – тихо сказал он.

Анна на секунду замерла в изумлении.

«Он точно сегодня какой-то странный».

Но сопротивляться не стала, расслабилась и опустила руки, оперевшись на локти и давая ему доступ к волосам.

Он осторожно нащупал первую шпильку и вытянул ее. Металл со щелчком лег на тумбочку. Потом он вытянул вторую. Третью. Четвертую. Он делал это молча, с непривычной для его твердых рук бережностью.

Когда последняя шпилька покинула волосы, прическа не рассыпалась сразу. Тугой узел, затянутый утром с привычной силой, держал форму. Его пальцы скользнули к основанию пучка. Он не рвал и не дергал. Он просто мягко проник в самую сердцевину узла большими пальцами, ослабляя там напряжение. Тепло его ладоней впитывалось в ее кожу головы. Анна невольно прикрыла глаза.

Затем он начал медленно, сантиметр за сантиметром, разматывать волосы. Не расчесывая, а именно распутывая. Его пальцы погружались в ее каштановую копну, разделяя прядь за прядью. Каждый раз, когда очередной свободный виток волос спадал на плечи, по коже головы пробегала волна мурашек.

Когда последний завиток узла сдался, его пальцы мягко, но глубоко прошлись по ее коже головы от затылка к вискам, совершая медленные, круговые движения. Она ощущала, будто каждый микроскопический зажим на ее коже, оставленный тугими шпильками и дневным стрессом, сдавался под его руками и расплывался теплом.

Анна издала едва слышный звук, что-то среднее между вздохом и стоном. Голова, которую она привыкла держать высоко и напряженно, вдруг стала невесомой и откинулась назад. Мысли, еще минуту назад метавшиеся в панике, замедлились, уплыли. Осталось только это всепоглощающее ощущение: его пальцы в ее волосах, его тихое дыхание где-то сзади, и медленное, сладкое таяние где-то глубоко в основании черепа.

Он провел ладонями от макушки до самых кончиков волос на ее плечах, расправляя их одним плавным последним движением. Только тогда он убрал руки.

– Ложитесь, – сказал он тихо.

Она опустила голову на кушетку, и волосы мягко окутали ее шею и плечи, как нежный прохладный шелк.

«Да, это именно то, что было нужно», – подумала Анна, наблюдая, как мысли, которые беспокоили ее последние несколько часов, уходят.

– Сегодня сделаем все как обычно и особенно поработаем над грудной клеткой, – сказал он спокойно, привычно кладя руки на ее плечи и прощупывая зажимы. – Раскроем ваши ребра. Дышать станет легче.

Анну это снова удивило. Он никогда не пояснял, не объяснял своих действий.

«Что на него сегодня нашло? Видимо, домашняя обстановка все же как-то влияет».

– Как скажете, – покорно согласилась она.