Марк промолчал. Ему хотелось сказать, что хотел бы больше, чем просто дружбу. Он хотел бы обнимать ее, хотел бы быть для нее мужчиной, а не врачом или приятелем. Но слова застряли в горле.

– Приятного обеда, Марк. Надеюсь, сервис тебя не разочарует.

Она кивнула и пошла к выходу из ресторана, где ее уже ждали. Марк остался сидеть, чувствуя, как по коже ползет холод. Она не просто «справлялась сама». Она его переросла. И теперь, чтобы вернуть ее внимание, ему придется придумать что-то посильнее, чем просто «разговор».

***

Анна вышла из зала ресторана, чувствуя, как лопатки едва заметно вибрируют от напряжения. Она не оборачивалась, но кожей затылка ощущала взгляд Марка – тяжелый, пронизывающий насквозь. Только когда за ней закрылись массивные двери в служебный коридор, она позволила себе сделать тот самый глубокий выдох, который сдерживала последние пять минут.

– Анна Сергеевна, документы по фонду у меня, – подала голос ассистентка, семеня рядом. – Зайти к вам или подождать в приемной?

– Подожди в приемной, Лена. Дай мне пять минут.

Анна зашла в свой кабинет и плотно закрыла дверь. Она прислонилась спиной к прохладной поверхности и закрыла глаза.

Внутри все дрожало. Тонкий, едва уловимый гул прошивал тело от кончиков пальцев до солнечного сплетения. Все эти недели она убеждала себя, что остыла. Но тело было честнее.

Как бы она ни храбрилась, встреча с Марком в ее собственном отеле все же выбила ее из колеи. Один его голос, этот низкий, уверенный тембр, едва не разрушил ее тщательно выстроенную защиту.

Она прошла к столу, но не села. Вместо этого Анна подошла к большому зеркалу в золоченой раме, которое висело в углу кабинета.

«Посмотри на себя», – приказала она мысленно.

Ее отражение выглядело безупречно. Дорогой костюм, идеальная кожа, уверенный взгляд. Но Анна знала, где искать правду. Она взглянула на свои руки. Пальцы едва заметно подрагивали. Она сжала их в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Ей хотелось крикнуть ему, что никакая она не «здоровая». Что каждый вечер она заставляет себя делать эту чертову растяжку, вспоминая его руки. Что аромат уда в фойе напоминает ей не о статусе отеля, а о том, как пахла его кожа в ту последнюю встречу.

Но она знала: если она даст слабину хоть на секунду, если позволит себе «дружбу» или «просто разговор», она снова окажется на той кушетке. Ведомой. Зависимой. Ищущей спасения в чужих ладонях.

Ее «холодность» в ресторане была единственным способом сохранить свою стабильность. Она знала, что Марк привык к женщинам, которым нужна поддержка. Он мастер по склеиванию осколков. Но он совершенно не знает, что делать с такими, как она. Он растерялся.

Анна почувствовала, как к горлу подкатывает комок горькой гордости. Она выстояла. Она не бросилась к нему, не начала оправдываться, не расплакалась.

Она села в кресло, положила руки на подлокотники и сделала длинный, медленный вдох через нос, направляя воздух в самый низ живота, как он учил. По иронии судьбы, она использовала его же методы, чтобы успокоить сердце, которое билось слишком часто из-за него.

Через пять минут она нажала кнопку селектора.

– Лена, заходи. И принеси мне стакан воды с лимоном. Начинаем.

Голос Анны снова был ровным. Броня вернулась на место. Она была готова встретиться с фондом, с делегацией, с целым миром. Но внутри, в самой глубине, все еще жило маленькое, колючее воспоминание о том, как Марк подался вперед, сокращая дистанцию.

Он не сдастся. Она знала это по его взгляду. Но и она больше не была той женщиной, которую можно было вылечить одним прикосновением.

Из-за последних событий, приближение субботы снова начало вызывать у Анны нервозность. Фантомные боли в спине появились уже в пятницу вечером. Раньше этот день принадлежал их сеансам – кушетке в его кабинете, запаху антисептика и ощущению, что ее собирают по кусочкам. Теперь суббота снова была пустой, и эта пустота давила на Анну сильнее, чем самый плотный рабочий график.

Визит Марка в отель все же выбил почву из-под ног. Его настойчивость, этот новый, не-врачебный взгляд и слова о «шансе стать другом» волновали ее сердце. Анна чувствовала: еще один такой разговор, одно случайное касание – и ее защита даст трещину.

Ей нужно было исчезнуть. Хотя бы на сутки. Прожить субботу без ожиданий.

Она забронировала дом в паре сотен километров от Москвы – глухое место, сосны, отсутствие пафоса и, самое главное, людей. Дорога должна была занять два с половиной часа. Анна села за руль, включила радио на минимальную громкость и попыталась сосредоточиться на трассе.

С каждым километром, отделяющим ее от города и Марка, дышать становилось легче.

На втором часу пути, когда цивилизация окончательно сменилась густым и все еще голым лесом, руль в руках внезапно дернулся. Машину резко повело вправо. Анна запаниковала.

– Только не это, – выдохнула она, чувствуя, как внутри нарастает тяжелое раздражение.

Она припарковалась на узкой обочине и вышла. Прохладный ветер мгновенно забрался под куртку. Переднее правое колесо было не просто спущено – на шине зиял глубокий, рваный разрез, словно кто-то полоснул по ней охотничьим ножом.

Анна замерла. Плечи инстинктивно поползли вверх к ушам, челюсти сжались так, что зубы заныли. Всплеск чистой, концентрированной злости ударил в голову. На пустынной лесной дороге, под тяжелым серым небом, она чувствовала себя мишенью. Мир словно издевался над ее попыткой обрести независимость.

Мимо пронеслась машина, обдав ее облаком грязной водяной пыли. Водитель даже не притормозил, несмотря на то, что Анна активно махала ему рукой.

– Говнюк! – воскликнула она обиженно вдогонку. – Мог бы остановиться помочь одинокой девушке посреди, черт возьми, леса!

«Опять? – пронеслось в мыслях. – Опять ты стоишь и ждешь, что кто-то придет и спасет тебя?»

По лицу ударили первые капли дождя. Это был отличный повод для очередного эмоционального кризиса, но Анна закрыла глаза и сделала то, чему научилась на тех самых субботних сеансах. Вдох через нос – глубокий, в самый низ живота. На выдохе она сознательно опустила плечи, разжала кулаки, заставила мышцы лица расслабиться.

– Ты большая девочка, Аня, – тихо сказала она самой себе. – Сейчас все разрулим. Это просто колесо. Это не конец света. Цивилизация совсем недалеко.

Она решила, что поездка не стоит таких усилий. План изменился: вызвать эвакуатор и вернуться в город. Но оператор на другом конце провода будничным голосом сообщил, что ближайшая машина сможет подъехать только через три часа.

Анна вернулась в машину. Внутри было тепло, но это тепло казалось незначительным на фоне медленно надвигающихся сумерек и усиливающегося дождя. Ее ожидали три часа в полной глуши, где с перебоями работает сеть.

«Жутковато», – подумала она, на всякий случай запирая двери машины изнутри.

В этот момент на пассажирском сиденье завибрировал телефон. Анна схватила его, надеясь, что это эвакуационная служба, но на экране высветилось имя «Марк».

Чувства Анны смешались: она была разочарована, что это не эвакуатор, но при этом все же взволнована.

Она смотрела на имя несколько долгих секунд. Палец завис над кнопкой сброса, но в итоге она нажала ответить.

– Да, – голос прозвучал суше, чем она планировала.

Марк на секунду замешкался.

– Здравствуй, – ответил он наконец тихим и уставшим голосом, она ощутила в нем какую-то тоску. – Прости, удивился, что ты ответила. Думал, что ты вообще заблокировала мой номер.

– Не было необходимости, я знала, что ты все равно не станешь звонить.

Марк снова замолчал. Он сам не знал, зачем звонит и что хочет сказать.

– Сегодня суббота, – продолжил он. – Я поймал себя на том, что смотрю на часы и жду, когда откроется дверь кабинета. Это, видимо, теперь навсегда – мой личный рефлекс на этот день.