– Отлично, спасибо. С конференцией вопрос решен, мероприятие перенесено в отель "Сентрополь". Свяжитесь с партнером, объясните ситуацию, принесите извинения и сообщите новые координаты. Добавьте от нас комплимент на ваш вкус.

Девушка удивленно подняла брови.

– "Сентрополь"? Но это же наши конкуренты, они никогда…

– Сегодня они наши партнеры, – перебила Анна спокойно. – Идите, решайте.

Когда дверь закрылась, она поймала себя на том, что улыбается. Не потому что решила проблему. А потому что решила ее по-новому. Не через войну, не через жесткость, не через "я сама все проконтролирую и умру, но сделаю". А через доверие. Через связи. Через себя.

Женщину, которая может позвонить и попросить.

Женщину, которой не отказывают.

Она встала, подошла к окну и посмотрела на вечерний город. В стекле отражалась она – с расправленными плечами, с легкой улыбкой, с телом, которое больше не напоминало сжатую пружину.

Ближе к ночи пришло сообщение от Андрея: «Все вопросы решены. Готовься к ужину. Я нашел идеальное место».

Она прочитала, улыбнулась и убрала телефон.

«Посмотрим», – подумала она, и в этом "посмотрим" не было отказа. Было любопытство. Была открытость. Была она – новая, женственная, живая, настоящая.

Та, которую Марк по кусочкам собирал в своем кабинете.

«Марк…»

Анна достала телефон, чтобы проверить, какой сегодня день недели.

«Еще только среда. Ждать целую вечность до субботы», – она с грустным вздохом убрала телефон.

Уже больше двух месяцев прошло с тех пор, как эти сеансы превратились в особенные, чувственные, возбуждающие. Их первая встреча произошла в конце жаркого лета, а сейчас за окном была уже зима.

– Никогда бы не подумала, что позволю мужчине творить с собой такое, даже не будучи с ним в отношениях.

«Отношения… с Марком… Это вообще возможно?»

Ее чувства к Марку менялись так часто, что она сама в них запуталась.

Марк был к ней ближе всех, но одновременно так далеко. Знал о ней абсолютно все и одновременно ничего. Это было странно, но совсем не казалось неправильным.

Она легла в постель и около часа не могла уснуть, постоянно о чем-то думая. И точно не об Андрее, который в это время все еще разбирался с Пьетро на кухне. И ни о чем, что было связано с работой.

Она думала о том, как ему идет мятный цвет.

Анна лежала на кушетке, чувствуя, как привычное тепло разливается по телу после его рук. Он уже закончил основную часть – проработал спину, плечи, ноги. Осталось самое важное.

– Разведи немного ноги, – сказал он тихо.

Она замерла. Потом медленно, с явным сопротивлением, развела колени на несколько сантиметров.

Он посмотрел на нее и покачал головой.

– Анна.

Она вздохнула и расставила их шире. Но в последний момент, когда его пальцы уже почти коснулись самого сокровенного, она резко свела бедра, зажимая его руку между ними.

– Прости, – выдохнула она, не открывая глаз. – Каждый раз это так… неловко.

Он убрал руку, но не отошел. Сел рядом на край кушетки и посмотрел на нее внимательно, изучающе.

– Почему ты снова закрываешься? – спросил он спокойно. – Мы уже столько раз это делали. Твое тело знает меня.

Анна молчала, чувствуя, как к щекам приливает жар.

– Я не знаю, – ответила она наконец. – Просто... Ты же каждый раз рассматриваешь там…

– Конечно. Это моя работа.

– Да, но. Разве это приятно? Смотреть на это.

– В каком смысле?

– В прямом. – Она открыла глаза и посмотрела в потолок. – Женские гениталии – самая непривлекательная часть тела. Все эти складки, цвета... Странная форма. Это некрасиво. Я понимаю, почему мужчины предпочитают просто... не смотреть.

Он молчал несколько секунд. Потом тихо рассмеялся – не насмешливо, а как-то удивленно.

– Кто тебе это сказал?

– Никто. Я сама вижу.

– Ты смотрела на себя?

Она замялась.

– Ну... когда была необходимость. Вросшие волоски иногда заставляют, скажем так, увидеть себя с самых неожиданных ракурсов. Но я стараюсь не задерживаться.

– Понятно, – сказал он. И встал.

Анна услышала, как он отошел куда-то, чем-то зашуршал. Потом кушетка под ней начала медленно подниматься – он приподнял переднюю часть под ее лопатками, так что она оказалась в положении полусидя.

– Что ты делаешь? – спросила она, приподнимаясь на локтях.

– Сядь удобнее, – сказал он, не отвечая на вопрос.

Она села, опираясь спиной на приподнятую часть кушетки. И тут увидела, что он поставил перед ней – прямо напротив, на уровне ее разведенных ног – большое зеркало.

– Нет, – сказала она резко. – Нет, Марк. Я не буду.

– Посмотри на себя, – сказал он спокойно. – Просто посмотри.

– Я не хочу.

– Почему?

– Потому что... – она запнулась. – Потому что это некрасиво.

– Откуда ты знаешь? Ты никогда не смотрела по-настоящему.

Она молчала, чувствуя, как горят щеки.

– Анна, – его голос стал мягче. – Я вижу женщин каждый день. Самых разных. И я говорю тебе совершенно честно: у тебя там все очень красиво. Как и у всех остальных.

Она фыркнула.

– Ты так говоришь, потому что это твоя работа.

– Нет. Я так говорю, потому что это правда. – Он сел рядом, так, чтобы видеть ее лицо и зеркало одновременно. – Форма, цвет, напоминает бутон орхидеи – у тебя все сложено удивительно деликатно. Твои половые губы – как раскрытые лепестки. Это красиво. Очень.

Она смотрела на него и не верила.

– Ты издеваешься.

– Ни капли. – Он взял ее за руку. – Посмотри в зеркало.

– Я не могу.

– Можешь. Это часть тебя. Причем та, что дарит тебе наслаждение. Та, что в будущем, возможно, подарит тебе ребенка. Как можно называть ее уродливой?

Она посмотрела на него. Потом перевела взгляд на зеркало. Потом медленно, очень медленно, раздвинула колени.

В зеркале отразилось то, что она всегда избегала. Розовые складки, темнеющие к центру, тонкая полоска волос, влажный блеск там, где тело уже начало реагировать на действия Марка.

– Что ты видишь? – спросил он.

– Не знаю... Складки.

– Какие?

– Розовые.

– Еще?

Она всматривалась, пытаясь увидеть то, что видел он.

– Я не знаю... Они почти симметричные, наверное.

– Да. Как будто природа специально выверяла пропорции. А теперь посмотри выше. Видишь клитор?

Он мягко коснулся ее складок и раскрыл их двумя пальцами, обнажая головку клитора.

Она ахнула и покраснела еще сильнее.

– В-вижу.

– Маленькая жемчужина. Самая чувствительная точка твоего тела. Ты когда-нибудь рассматривала его?

– Конечно, нет.

– То, что ты видишь, это лишь его головка. Ножки клитора уходят ниже по половым губам по обе стороны от входа во влагалище и достигают области промежности.

Марк провел пальцами вниз, по линии ножек, показывая пальцами их расположение.

Затем он вернулся к половым губам и начал мягко их массировать ближе ко входу.

– Здесь находятся луковицы клитора. Ты замечала, что при возбуждении половые губы становятся чуть припухшими? Это набухают именно луковички. При половом акте с проникновением у тебя изнутри стимулируются именно они и ножки клитора. Поэтому за твой так называемый внутренний оргазм тоже отвечает клитор.

Анна молчала.

– Понимаешь теперь, почему это так важно?

– … Может быть.

Марк убрал руки и посмотрел на Анну не через зеркало, а напрямую.

– А теперь я дам тебе домашнее задание.

Она удивленно вскинула брови.

– Такого еще не было.

– Каждый день. Пять минут. Ты садишься перед зеркалом, разводишь ноги и смотришь на себя. Просто смотришь. Можно с зеркалом побольше, чтобы видеть детали. И говоришь со своей вульвой.

– Что? – спросила она, широко раскрывая глаза. – Говорить?

Она не удержалась и громко рассмеялась.