Потом его левая рука опустилась ниже. Большой палец лег у самого входа, на те самые чувствительные складочки, которые он гладил раньше. И начал растягивать их – медленно, круговыми движениями, массируя ткани вокруг входа и вдоль всей дорожки, ведущей к анусу.

– Здесь, – сказал он тихо, продолжая аккуратно растягивать кожу у входа, – больше всего нервных окончаний. Больше, чем внутри. Вы чувствуете?

Она чувствовала. Каждое движение отзывалось острее, ярче, чем глубокие движения внутри. Он работал двумя руками – одна глубоко, ритмично проходя по стенкам, другая снаружи, растягивая вход, массируя те места, где чувствительность была максимальной.

Затем он вошел и вторым большим пальцем. И начал прорабатывать им другую сторону мышц. Оба пальца двигались по-разному. В разных направлениях. На разной глубине. С разным ритмом.

Анна сжала край кушетки пальцами так, что побелели костяшки. Ощущений было слишком много. Слишком разнообразно. Слишком глубоко. Слишком ярко.

Она слышала свое дыхание – частое, прерывистое, почти всхлипывающее. Слышала, как постанывает в такт его движениям, не в силах сдерживать звуки.

Потом обе руки ушли. На секунду внутри стало пусто – и она уже хотела застонать от потери, но тут же почувствовала, как в нее входят два пальца правой руки – средний и безымянный – и перемещаются к передней стенке влагалища.

Он начал исследовать. Медленно, очень медленно, миллиметр за миллиметром, будто в поисках чего-то. Ощущения были другими – не такими глубокими, как предыдущие, более сфокусированными. Он проходил по одной точке, задерживался, чуть смещался, двигался дальше.

Анна чувствовала, как его пальцы скользят внутри, как находят какие-то места, отзывающиеся слабыми импульсами, но ничего особенного не происходило. Потом он сместился чуть влево. Чуть глубже.

Она дернулась всем телом. Выгнулась на кушетке так, что голова запрокинулась. Из горла вырвался звук, которого она никогда раньше не слышала – не стон, не крик, что-то среднее, неконтролируемое.

– Что это? – выдохнула она, не открывая глаз, не в силах открыть.

– Это ваша особая точка, – ответил он тихо, не останавливаясь. Пальцы продолжали массировать то самое место, от которого по телу бежали электрические разряды. – Я расскажу позже. Постарайтесь просто чувствовать.

Она чувствовала. Каждое движение его пальцев на этой точке отзывалось вспышками где-то глубоко внутри, в самом центре таза, в пояснице, в кончиках пальцев ног, которые непроизвольно поджались. Он массировал это место ритмично, глубоко, не давая привыкнуть, не давая передышки.

И тогда его левая рука скользнула выше. Большой палец лег на клитор и начал медленные круговые движения – в такт движениям пальцев внутри, но чуть быстрее, чуть настойчивее.

Две руки. Две точки. Одна глубоко внутри, на том месте, которое он нашел и которое оказалось самым чувствительным местом в ее теле. Другая снаружи, на клиторе, дразнящая, подстегивающая, сбивающая дыхание.

Анна потеряла себя. Не было мыслей. Не было страхов. Не было контроля. Было только тело, его руки, и ощущение, которое росло где-то внутри, поднимаясь все выше, захватывая каждую клетку, каждую мышцу, каждый нерв.

Она слышала свои стоны – громкие, не сдерживаемые, заполняющие кабинет. Чувствовала, как мышцы живота напряглись, как бедра начали двигаться в такт его рукам сами, без ее участия. Чувствовала, как внутри нарастает что-то огромное и неконтролируемое.

Он не останавливался. Его пальцы внутри работали все быстрее, все глубже на той точке. Большой палец на клиторе двигался ритмично и точно.

Когда волна накрыла ее, она закричала. Не сдерживаясь, не пряча этот звук. Кричала, выгибаясь, сжимая его пальцы изнутри так сильно, что, казалось, невозможно было пошевелиться. Кричала и чувствовала, как пульсирует все тело в такт сердцу – внутри, снаружи, в каждой клетке.

Оргазм длился долго. Волнами. Каждая следующая выше предыдущей. Он не останавливался – продолжал работать внутри и снаружи, пока не схлынула последняя. Потом замер, давая ей время вернуться.

Она лежала неподвижно. Внутри все еще пульсировало – медленно, глубоко, ритмично. Она смотрела в потолок широко открытыми глазами и чувствовала, как по щекам текут слезы. Не от боли. Не от стыда. От переполнения и освобождения.

Через несколько минут он вышел из нее. Медленно. Бережно.

Ему самому потребовалось несколько минут у раковины, чтобы перевести дух.

Он накрыл ее пледом, поправил волосы, убрал мокрую прядь с виска.

– Полежите, – сказал тихо. – Сколько нужно.

Она кивнула и закрыла глаза.

Через полчаса, когда она уже оделась и сидела на стуле, завязывая кроссовки, он заговорил:

– Та точка, которую я нашел. У каждой женщины она своя. Анатомы спорят, существует ли она вообще. Говорят, что точки G не существует. И они правы – не существует единой точки для всех. Но существуют зоны. У каждой женщины она своя. Та, которая есть только у вас. И теперь вы знаете, где она.

Анна подняла голову и встретила его взгляд. Внутри разливалось тепло – благодарность, доверие, что-то еще, чему она пока не могла подобрать названия.

– Спасибо, – сказала она просто.

– Это ваше тело, Анна. Я только помог его найти.

Она улыбнулась, чувствуя, как улыбка получается другой – не дежурной, не вежливой, а настоящей, живой, теплой.

– До следующей субботы?

– Ну уж нет, – сказал он мягко, вставая с кресла, – Сегодня я вас точно довезу до дома.

Анна смотрела на него молча и поняла, что совсем не хочет ему отказывать. Скорее наоборот, ей очень хотелось согласиться.

– Хорошо, ваша взяла.

Дорога до дома была очень комфортной. Марк не донимал ее разговорами, в машине играло тихое фортепиано. Молчание не было неловким. Оно было естественным и необходимым после такого взрыва эмоций и было очень похоже на уютные объятия.

Он проводил Анну до двери, все время слегка держа ее под руку – она все еще слегка пошатывалась.

– Навевает воспоминания, – не выдержав, пошутил он.

– Какие… – спросила она и тут же запнулась, вспоминая тот вечер, когда он вез ее пьяную домой. – Боже, не напоминайте, прошу. Какой стыд!

– Нисколько. На мой взгляд, было весьма забавно.

Он улыбался и, кажется, она почти услышала его смех.

– Вы так часто видели меня не в самом… уместном виде.

«Включая сегодня».

– Но сами всегда так безупречны. Вас невозможно застать врасплох, Марк. Вы вообще когда-нибудь ведете себя неловко?

– Да, прямо сейчас, – ответил он тихо, но уверенно.

Анна не знала, как реагировать на этот ответ. К счастью, они уже подошли к двери и ей не пришлось выдумывать глупую шутку на этот счет.

Но все же отпускать его просто так тоже не хотелось.

– Зайдете на кофе? – выпалила она, удивившись сама себе.

Марк на секунду замер. А затем расплылся в теплой улыбке и опустил глаза.

– В прошлый раз вы заявили, что никакого кофе мне точно не видать, – ответил он, теперь смотря ей прямо в глаза и пытаясь считать ее реакцию.

– В прошлый раз вы меня бесили.

Марк рассмеялся. Тихо, но открыто. Анна застыла, завороженно рассматривая его лицо в этом новом, живом выражении. В уголках его глаз появились морщинки.

«Как очаровательно», – думала она, не отрывая от него взгляд.

– В любом случае, от кофе вынужден отказаться, мне уже пора ехать, – он замолчал, будто хотел добавить что-то еще. – Пригласите меня в следующий раз, я обязательно соглашусь. И очень постараюсь вас не бесить.

Анне весь этот вечер казался каким-то нереальным. Ощущения, которые пронзали ее тело еще час назад, эта тихая поездка в машине, этот нелепый разговор... этот потрясающий мужчина. Все казалось ненастоящим.

– Доброй ночи, Анна, – сказал он, кивая, и уже развернулся в сторону выхода.

– Марк! – остановила она его.

Он обернулся. В приглушенном подъездном свете его лицо выглядело мягче. Или просто она смотрела на него другими глазами.