– Ладно, я согласна! – быстро сказала она, пока голос разума не успел пробиться сквозь дымку очарования, которую оставил после себя мастер алхимии.

«Какая глупость, я, видимо, схожу с ума!» – твердила себе Лиза, уже сидя на табурете в комнате Моники и наблюдая, как та выбирает иглу из подушечки и прокаливает её в огоньке маленькой спиртовки.

– Знаешь, я ведь проколола уши не только всем младшим сестрёнкам, но и двум новым жёнам моего папочки, – с видом заправского эксперта темнокожая красавица разглядывала кончик иглы.

– Эээ… сколько жён у твоего отца? – поинтересовалась Лизабет, чтобы отвлечься от мыслей о предстоящей процедуре.

– Четыре! – фыркнула Моника. – Папочка говорит, что больше не будет жениться, слишком много мороки с такой оравой женщин. Так много, что он решил сбежать от них на север и отдохнуть, лазая в горах. Я знаю, что у северян не принято иметь больше одной жены, но это неправильно. Чем больше семья, тем больше любви, тем больше молитв возносится добрым богам и духам!

– Сомневаюсь, что моя мама обрадовалась бы ещё парочке папиных жён, – хихикнула Лиза, вспомнив, как однажды мать приревновала мужа к его подруге из отряда Солнечной стражи, огненной волшебнице Норе.

Мысли сами собой вернулись к семейной тайне, которую родители так старательно хранили все эти годы. Если папа знал об истории с некромантом Гаэласом, то он, наверное, ненавидел его всей душой? Может быть, даже сражался с ним за маму, когда решил увезти её от эльфов?! Тёмное пятно на месте неизвестного прошлого разъедало душу Лизы, как ядовитая кислота.

– Можешь кричать, только не дёргайся! – скомандовала Моника и уколола иглой в середину мочки.

В сравнении с тем, что творилось внутри, это было не болезненнее комариного укуса. Не слишком приятно показалось вставлять в свежепроколотые дырочки крохотные золотые колечки, но Лиза послушно замерла и сидела так до самого окончания этого издевательства. Южанка захлопала в ладоши и протянула ей зеркало:

– Полюбуйся – готово! Ну и терпеливая ты, папина младшая жена орала, как резаная!

Уши были красными и чуть припухли, но серёжки оказались красивыми. Маленькие и аккуратные с зелёной бусинкой, мерцающей на фоне тёмных волос. Монике, правда, пришлось некоторое время успокаивать подругу, не желающую принимать такой дорогой подарок. Вернувшись к себе поздно вечером, Лиза долго ещё любовалась новыми украшениями. Она не испытывала страсти ни ко всему блестящему, как многие её ровесницы, ни к золоту или драгоценным камням, но с момента начала новой жизни в Академии в ней что-то изменилось. Ей захотелось вдруг расчёсывать волосы, следить за тем, как выглядит её одежда, и вовремя умывать лицо.

«Ты умывалась в этом году?» – смешливо спросил её Велиор во время их первой встречи. Лиза задумчиво постояла возле полуоткрытых витражных дверей, что вели в покои эльфа. Он не запер их, но входить в чужую комнату без приглашения девушка ни за что бы не стала. Как нелепо всё это выглядит со стороны, поднимаясь в спальню, размышляла она. Не успела приехать в Трир и познакомиться с будущим учителем, как развесила уши перед первым встреченным в жизни эльфом! Теперь понятно, как человеческие девушки поддаются эльфийским чарам… Голос, движения, лукавая полуулыбка.

И всё же, несмотря на круговорот выматывающих мыслей и вопросов, дни и вечера Лизы были куда легче ночей. Она не решалась признаться ни Монике, ни магистру Тэрону, но только первой ночью на новом месте ей удалось нормально поспать. Все последующие ночи сливались в один нескончаемый изнурительный кошмар. Стоило ей чуть-чуть отрешиться от действительности, закрыть глаза и укутаться в одеяло, как разум оказывался в плену призрачных чудовищ. Лиза то видела себя посреди бесконечного тёмно-серого поля, залитого зыбким туманом, то убегала от преследующих её рычащих теней с рваными, как тряпки, телами и зубами, похожими на зазубренные ножи.

На седьмую ночь пребывания в Академии она проснулась от собственного крика и долго не могла набрать воздуха в будто скованную стальными обручами грудь. Дома ей редко снились дурные сны, а если такое и случалось, то наваждение быстро рассеивалось, стоило только перевернуться на другой бок или посмотреть на уютно сопящих в своих кроватках сестёр. Здесь кошмары не уходили, даже когда Лиза широко открывала глаза и садилась в постели. Тени замирали и колыхались в душном воздухе комнаты, и только огонь нескольких свечей помогал разогнать сумрачный морок.

Крик звенел в ушах, горло саднило от сухости, и она дрожащей рукой нащупала кружку только для того чтобы убедиться – в ней не осталось ни капли воды. Голова гудела от нарастающей боли. Нетвёрдыми шагами Лиза направилась к окну, отдёрнула занавеску и прислонилась лбом к ледяному стеклу. Туман междумирья светился фиолетовым сиянием, тёк ручьями, расплывался лужами мерцающего света. И где-то в его глубине звучало еле различимое пение. Нежный голос нечеловеческого создания выводил мелодию, проникающую в самую глубину души.

Лиза ухватилась за ручки и подёргала ставни – заперто. Велиор запретил открывать окна, но сейчас она напрочь забыла об этом предупреждении. Ей необходим был глоток свежего воздуха, а главное – расслышать слова песни, волнующей и пронзительной, ласковой и умиротворяющей одновременно. Она обдирала пальцы до крови, силясь подцепить неподатливые створки, чувствуя, как дрожь охватывает её всё сильнее, а сердце стучит с утроенной скоростью. Магический замок, конечно! Догадка пронзила сознание Лизы, и она принялась испытывать простейшие отпирающие заклинания, о которых совсем недавно узнала из «Начального курса мистицизма».

Волшебный замок открывается последовательностью магических импульсов, чем сложнее их комбинация, тем более трудно его вскрыть. Пение невидимых существ настойчиво звучало в голове, и Лиза ухватилась за него, расслышала в переплетениях голосов и тихой мелодии подсказку. Длинная нота, три коротких, снова две длинных… Девушка выдыхала странную песню вместе с порциями магии, и окно вдруг поддалось – распахнулось наружу.

Волны густого тумана окутали Лизу, исцеляя от гудящей боли в голове, от липкого страха ночных кошмаров. Ещё мгновение, и вот она уже стояла на стуле, придвинув его к раскрытому в сумрак окну. Они ждали её внизу, они продолжали звать её нежными, плачущими голосами. Беспомощные существа тянулись к её дару, обещали ей облегчение и исцеление в обмен на порцию её силы. Вся магия, которой обладала юная некромантка, была сосредоточена сейчас где-то в середине груди, и она готова была разорвать свою обладательницу изнутри, чтобы только вырваться на свободу. И чтобы утолить эту боль, нужно было наступить на узкий подоконник и перейти черту между мирами. Оставалось только решиться и сделать этот маленький шаг.

Глава 19.

Хрупкая фигурка девушки просвечивала сквозь ночную сорочку тёмным силуэтом и чуть покачивалась на фоне волн светящегося тумана, когда эльф ворвался в комнату и одним движением сгрёб Лизу в охапку, сдёргивая со стула.

– Разве я не говорил тебе не открывать окно, безмозглая полукровка! – закричал он ей прямо в ухо, отчего девушка мигом опомнилась и перепугалась.

Руки Велиора крепко сжимали её поперёк груди и за талию так, что стало больно и страшно вдвойне. Он выругался на своём языке и резко развернул её к себе, не выпуская из цепких объятий. Комната озарилась магическим светом, окно с грохотом захлопнулось, повинуясь его отрывистой команде. Пылающие гневом глаза эльфа поспешно осматривали осунувшееся бледное лицо девушки.

– Смотри на меня! – потребовал он. – В глаза! Просыпайся!

Она повиновалась. Смесь страха и жгучего стыда уже завладела ею, она не могла вымолвить ни слова, глядя на разъярённого эльфа. Губы предательски дрожали. Пусть бы он уже скорее сказал, какое наказание её ждет за этот неосознанный проступок, только бы не смотрел на неё вот так, вонзаясь взглядом в самое сердце. Взглядом, полным злости и разочарования ничтожной ученицей Тэрона.