— Есть ещё кое-что. — достав сложенный листок из кармана, он принялся его зачитывать. — Номера, которые я назову, прошу пройти за мной. Номер один, шестнадцать, двадцать один, двадцать девять, сорок четыре, пятьдесят семь, шестьдесят один. Прошу не задавать лишних вопросов.

С этими словами он развернулся и вышел за дверь, солдаты сопровождавшие его последовали за ним.

Взгляд Тэйна метнулся по толпе, выискивая кого-то. А точнее меня. Наши глаза встретились. Он не сказал ни слова, лишь коротко, почти небрежно махнул рукой и улыбнулся. Но в той улыбке не было ни капли радости, лишь обречённость.

И моё сердце провалилось куда-то вниз, в ледяную бездну.

— Куда интересно их повели? — глухо прозвучал рядом голос Келена. — Тэйн что-нибудь тебе говорил?

Я догадывалась почему выбрали именно их. Все они, все эти номера... Скорее всего они были частью того проекта, в который вступил Тэйн. Я не могла поверить, что его забирают. Забирают навсегда. Мы больше не увидимся. Эта мысль ударила с такой силой, что я почувствовала панику и душевную боль.

Я рванула вперёд, не думая, не рассуждая.

—Стой, Энни, ты куда?! — крикнул мне вслед Рыжик, но его голос уже тонул в нарастающем гуле.

Я расталкивала других новобранцев, не видя их лиц, не слыша их возмущённых возгласов. Мне нужно было только одно — догнать его. Успеть сказать... что? Я сама не знала. Просто не отпустить. Не дать ему исчезнуть в пасти этой безумной системы.

Но тяжёлая металлическая дверь с оглушительным, финальным лязгом захлопнулась прямо у меня перед носом, едва не задев лицо. Я упёрлась ладонями в холодную сталь, чувствуя, как подкашиваются мои колени от бессилия.

Мои руки безвольно повисли вдоль тела. Горечь подкатила к горлу. Да лучше бы он ничего мне не рассказывал. Лучше бы я оставалась в неведении, в той уютной лжи, где всё просто. Подумала бы, что его, как когда-то Рыжика, призвали на службу к Императору. Возненавидела бы его в душе за то, что сбежал, не попрощавшись, посчитала трусом. Что угодно, только не эту леденящую душу правду: что его не просто забрали, а превратили в расходный материал, в орудие, в нечто, что, возможно, уже и вовсе не будет им. Я не хотела нести этот груз. Не хотела быть хранительницей его страшной тайны.

— Куда ты так рванула? — Келен, прорвавшись сквозь толпу, смотрел на меня полными тревоги глазами.

— Да так... просто хотела спросить у Тэйна, что происходит, куда его забирают, — соврала я. Это была не моя тайна. Я не имела права рассказывать.

— Может, они лучшие по рейтингу, — тут же, со свойственной ему наивной логикой, предположил Рыжик. — И им вообще не нужно проходить экзамен. Не переживай.

— Да... — выдавила я. — Скорее всего, так и есть.

Я не стала его переубеждать. Пусть хоть один из нас сохранит иллюзию.

Атмосфера в подземке сгущалась с каждой минутой. Помещение, не рассчитанное на такое количество людей, быстро наполнилось спёртым воздухом. Сначала все держались на взводе, тихо перешёптываясь. Но когда до нас наконец дошло, что нас здесь заперли надолго, силы начали покидать даже самых стойких. Мы стали рассаживаться прямо на ледяном бетонном полу. Стоять от нервного перенапряжения было уже невозможно. Я съёжилась, обхватив колени руками, боясь, что кости промёрзнут насквозь.

— Такое чувство, словно про нас просто забыли, — тихо, почти про себя, пробормотал Келен. — И когда они вообще планируют провести этот экзамен? Всё это так странно... ещё та вспышка, этот звук... Странно отправлять нас на экзамен, когда происходит нечто такое.

— Думаю, они сами этого не ожидали, — пожала я плечами, откидываясь спиной на шершавую, холодную стену. Это прикосновение заставило вздрогнуть. — А сейчас просто перестраховываются.

— Нам о таком вообще не рассказывали, — продолжал он, глядя в пустоту. — Может, появились какие-то новые бризмы? Которые вызывают такие... кхм... взрывы? Или что это вообще было?

Я, как и он, ломала голову, пытаясь понять, что это было. За все годы жизни в этом новом мире я не видела и не слышала ничего подобного. Это было не просто страшно. Это было жутко в самом первозданном смысле этого слова — нечто, нарушающее сами законы природы. Даже сейчас, вспоминая тот пронзительный скрежет и плывущие очертания мира, я чувствовала, как по спине бегут мурашки.

А если кто-то пострадал? Насколько далеко простирался тот вишнёвый купол? Может, до нас дошли лишь его жалкие отголоски, а где-то там, вдалеке, был его эпицентр — место, где пространство не скрипело, а рвалось, как протертая ткань. Я, эгоистично сжимая кулаки, мысленно молилась святой богине — пусть это случилось подальше от Хеллгрима. Подальше от моего дома, от моей мамы...

А командир ... вернётся ли он вообще? Этот вопрос прочно сидел в мозгу. Но спросить было не у кого, не вызвав лишних подозрений. Я не знала, какую легенду он сочинил для своего отъезда. Вряд ли она звучала как «поехал лечить брата одного из новобранцев, которого убивает туман». Какая же это была бы насмешка. Сюр нашего положения давил на виски, и от этого хотелось либо кричать, либо бессильно смеяться.

Внезапно тёплая рука Келена коснулась моей коленки, мягко выводя из оцепенения.

—Энни, ты сама на себя не похожа, — его голос прозвучал озадаченно. — Если ты переживаешь насчёт экзамена, я буду рядом с тобой, обещаю.

Он пытался подбодрить, найти простое объяснение моей подавленности. Я натянула на лицо подобие улыбки, чувствуя, как напрягаются не те мышцы.

—Я и не переживаю, — солгала я, отводя взгляд. — Просто испугалась той вспышки в небе.

— Это было действительно страшно, — Келен жестом показал, как одна ладонь с хлопком прижимается к другой. — Я думал, нас сейчас просто расплющит в лепёшку.

Его простые слова были куда красноречивее любых высокопарных описаний. Именно это мы все и чувствовали — абсолютную, беззащитную хрупкость перед лицом чего-то, что не оставляло шансов.

Внезапно тяжёлая дверь снова скрипнула и отворилась. В проёме стоял мужчина. Он был в шлеме с затемнённым забралом и в форме непривычного, угрожающего кроя, не похожей на одежду наших командиров. От него не просто веяло опасностью — он был её олицетворением. Сама атмосфера в помещении сгустилась.

Все, как по команде, разом поднялись на ноги, вытянувшись в неестественной тишине.

— Формируемся по отделениям и выходим по одному, — прозвучал его голос. Он был каким-то безжизненным и совершенно пустым.

Я засуетилась, пытаясь в толпе разглядеть знакомые лица десятого отделения. Сердце заколотилось где-то в горле.

— Что происходит?! — отчаянно крикнул кто-то сзади, и в его голосе слышалась граница между страхом и истерикой.

Но мужчина в шлеме не удостоил его ответом. Он просто стоял, неподвижно. Он молча ждал, пока мы выполним его приказ.

Мы построились по отделениям, и картина была непривычно пугающей. Во главе первого отделения стоял теперь не Тэйн, а какой-то незнакомый парень. Эта пустота, это отсутствие его дерзкой ухмылки и огонька в глазах, делали происходящее ещё более неприятным.

Я осторожно, почти незаметно, взяла Рыжика за руку. Мои пальцы дрожали, и я уже не пыталась это скрыть. Чёрт возьми, сейчас я могла себе в этом признаться. Мне было до ужаса страшно. Я боялась этого экзамена, боялась снова увидеть эти чёрные, пустые глаза Бризм, боялась оказаться с ними один на один, где никто не придёт на помощь. Притворяться сильной больше не оставалось сил.

Рыжик в ответ крепко сжал мою ладонь. Его рука была тёплой.

—Я буду рядом, Энни, — снова сообщил он так, чтобы слышала только я.

Когда наша очередь подошла, и мы один за другим стали выходить из бетонного улья на поверхность, меня ослепило солнце. Оно всегда было таким ярким? После липкого полумрака подвала его свет резал глаза, казался неестественным. Небо снова стало обычного серого цвета.

Мы построились недалеко от Академии. Наше десятое отделение казалось таким маленьким и жалким на фоне других. Я быстрым взглядом пробежалась по строю. Не хватало Даоса. Этот мудак будет отлёживаться на лазаретной койке, пока мы поедем в самое пекло. Горькая волна несправедливости подкатила к горлу.