— Иди уже, предатель, собирай вещи, — Тэйн бросил это со злой, почти детской обидой, отворачиваясь. — Тебя это больше не касается.

— Зачем ты так? — прошептала я, чувствуя, как нарастает тяжесть в груди. Неужели он не видит, как это больно?

— Он решил уехать, — Тэйн скрестил руки на груди, и в его позе читалось раздражение. — Так зачем тянет время? Пусть уходит.

Прозвучал твердый голос Келена:

—Я остаюсь.

Я подняла на него взгляд, полный грусти.

—Даже не думай, — сказала я умоляюще. — Ты поедешь. И будешь там, где должен.

— Нет, — упрямо повторил он..

Тэйн лишь хмыкнул, коротко и едко.

Я ощутила, как всё тело внезапно пронзила мелкая дрожь, словно от подступающего гриппа. Холод, исходивший изнутри, заставлял зубы стучать, а пальцы непроизвольно сжимать складки куртки. Это был не просто страх — это было физическое предчувствие конца, тлетворный холод, пробирающий до самого нутра.

— Келен, — мой голос прозвучал грубее, чем я хотела, пока я бессильно обхватывала себя руками, пытаясь сдержать эту предательскую дрожь. — Ты пожалеешь, если останешься.

— А ещё больше я буду жалеть, — произнес он прямо, — если уеду и даже не попытаюсь тебе помочь.

Болезнь внутри меня вела себя иначе, чем у отца и Кира — не тлела, а пылала, сжигая остатки сил с безумной скоростью. Каждое утро я просыпалась с ощущением, будто за ночь кто-то выпил из меня всю кровь и наполнил вены свинцом. Подъем с койки превращался в сражение, а каждая тренировка — в пытку. Но я упрямо тащила себя вперед, цепляясь за единственную цель: дотянуть до дома. Увидеть Кира. Обнять маму и утешить её. Главное — чтобы она ничего не заподозрила, не увидела тени на моем лице и дрожи в руках.

— Энни, поднимайся.

Голос Келена прозвучал приглушенно, словно сквозь вату. Я чувствовала, как край койки прогибается под его весом. Собрав волю в кулак, я с усилием поднялась на локти. Казалось, будто к моим костям привязали невидимые гири.

— Да... сейчас.

Берцы казались неподъемными. Каждое движение требовало невероятных усилий. Когда я наконец встала, комната поплыла перед глазами, и я едва удержалась, схватившись за спинку кровати.

— Если хочешь, можем вместе прогулять занятия, —улыбнулся «Солнышко», но в глазах читалась тревога.

Я лишь покачала головой. Слова давались с трудом.

— Я хотел сегодня поговорить с командиром, — тихо сказал он, глядя в пол. — Может, он что-нибудь знает... Как справиться с этим.

Холодная волна страха пронзила меня, на мгновение прочистив сознание.

— Не вздумай, — резко ответила я, мне было достаточно его жалости. С меня хватит.

Одно радовало: занятия по стрельбе были вчера. Сегодня перед глазами висела серая пелена, мир расплывался в грязных разводах. Я не знала, смогу ли вообще прицелиться, увижу ли мишень или просто пустоту.

Я ждала того дня, когда нас наконец отправят на первый выезд, на зачистку. Но время тянулось, а приказа все не было. Работать в паре с командиром было непривычно. Если честно, он действительно пытался мне помочь — его движения были осторожными, объяснения лаконичными. Но мои руки не слушались, тело было ватным, и каждый раз я оказывалась на земле, впитывая холод сырой земли. А теперь... Теперь я с каждым днем слабела все стремительнее. Я боялась, что просто не доживу до этой поездки. Почему туман забирал так быстро именно меня? Почему брата он мучил медленно и мучительно, а меня просто стирал с лица земли?

В столовой мелькали лица. Одно за другим. Но я будто находилась в вакууме — звуки приглушились, стали далекими и бессмысленными. Лица слились в одно бледное, безразличное полотно.

— Энни, поешь что-нибудь.

Голос донесся сквозь толщу воды. Чей он был — Тэйна? Келена? Я уже не различала. Их черты расплывались, голоса смешивались в один тревожный шум. Я смотрела на тарелку с серой массой и не понимала, как заставить себя поднести ко рту ложку. Руки были тяжёлыми.

Я сидела на холодной лавке на плацу. Как я здесь оказалась? Чёрт... Я не помнила, как дошла сюда. В ушах стоял навязчивый звон, а в висках пульсировала тупая боль.

Вокруг уже кипела жизнь — новобранцы разбивались на пары, их голоса сливались в отдалённый, неразборчивый гул. А я не могла заставить свои ноги подняться. Всё было плохо. Очень плохо. И тогда резкий, животный страх сдавил грудь, облив сердце кипятком. Я сделала несколько глубоких, прерывистых вдохов, пытаясь прогнать панику, прежде чем снова осмелилась посмотреть перед собой.

Но настоящий ужас ждал меня впереди. Я не могла поднять руки. Они лежали на коленях, не подчиняясь мне. Кончик языка пронзило противное покалывание. Ощущение полной потери контроля над собственным телом было настолько всепоглощающим, что я готова была закричать.

Но прошло несколько секунд — и кошмар отступил. Покалывание исчезло, тяжесть в руках испарилась, а взгляд снова стал ясным. Словно моё тело, вопреки всему, ещё боролось, даруя мне короткие, лживые передышки и глупую надежду.

Я поднялась, всё ещё чувствуя лёгкую дрожь в ногах, и направилась к остальным. Тренировка уже шла полным ходом, но на меня, казалось, никто не обращал внимания. Я подошла к командиру. Он стоял ко мне спиной, его поза была неприступной. Мне было неловко, почти стыдно, отвлекать его. Вряд ли он был рад возиться со мной из-за отсутствия моего напарника, который всё ещё лежал в лазарете.

— Решила наконец присоединиться? — он даже не повернулся.

Я замерла. Как он понял, что я стояла позади него? Мне казалось, я подкралась бесшумно, как тень.

— А что... можно просто отсидеться на лавке? — спросила я с глупой, наивной надеждой.

Командир медленно обернулся, наконец удостоив меня взгляда. Он осмотрел меня с головы до ног, словно сканируя моё тело. Мне захотелось сжаться в клубочек.

— Если не планируешь в скором времени посетить Хеллгрим, то конечно, — произнес он и уголок его губ дрогнул в подобии усмешки.

Я молча расстегнула куртку. Холодный воздух обжег кожу, но подарил краткий, обманчивый прилив ясности. Его посыл был прозрачен: сдамся сейчас — и помощи с поездкой домой можно не ждать.

Приняв стойку, как он учил, я попыталась придать лицу решимость, которой внутри не было. Сегодня. Хотя бы сегодня я должна попытаться ударить его.

Он повторил мои движения. Его куртка легла рядом с моей. Всего на мгновение я засмотрелась на его крепкое тело, обтянутое обычной, чёрной майкой.

—Правильный выбор, — прозвучало почти как похвала, когда он встал напротив. — Нападай.

Он стоял расслабленно, будто готовился к спаррингу с ребенком. Собрав волю, я рванула вперед. Он не шелохнулся. Мой кулак, нацеленный в грудь — наивно было метить выше, — встретил пустоту. Он отшатнулся с нечеловеческой скоростью.

— Слишком медленно.

И прежде чем я успела понять, откуда доносится голос, мир перевернулся. Спина с силой ударилась о мерзлую землю, выбив воздух из легких. Это было бессмысленно. Он — непобедим. В чем смысл этих тренировок, если он — нечто большее, чем человек?

Его тень склонилась надо мной, заслонив блеклое небо. Холод от земли просачивался сквозь ткань и неприятно леденил спину.

— Подставила спину, — он цокнул языком. — Сколько раз ты будешь ошибаться именно на этом? Поднимайся, Энни.

Моё имя. Оно сорвалось с его губ непривычно. Я с силой оттолкнулась от земли, поднимаясь на ватные ноги. Горечь подступала к горлу.

— Это бессмысленно, — выдохнула я, и голос дрогнул от обиды. — Вы намного сильнее и быстрее меня. Это невозможно.

Он не ответил. Вместо этого его рука с резким, отточенным движением указала за массивные металлические ворота, за которыми лежал мир, полный зубастых монстров.

— Можешь сказать это там, — его голос стал грубее, — одной из тварей. Они ведь пожалеют тебя, скажут: «О, нет, мы не станем её есть, она ведь слабее нас».

Я стиснула зубы до боли. Чёрт возьми, он был прав. До жути. Никто там не пожалеет меня. Совсем скоро мы отправимся на войну, а я до сих пор была всего лишь неудачницей. Неудачницей, обреченной на гибель.