— Через двадцать минут все будет, — она с трудом отвела от него взгляд, коротко поклонилась и ушла.

— А все-таки есть плюсы, есть, — потянулась Тирна. — Хорошо быть королевским иждивенцем.

— Не то слово, — фыркнула Грета.

— Так что мы будем делать? Я сейчас имею ввиду эту странную угрозу.

«Мой собрат, Верный, будет повсюду ходить с подругой сестры», — мурлыкнул Дикки.

— А сможет ли он защитить не убивая и даже не калеча? — нахмурилась мора Ферхара.

«Мы можем издавать пугающие звуки. Они на всех действуют, а на кого не действуют — значит амулет надет. Таких мы разрывали клыками заживо».

— Потому что они вас не боялись? — настороженно спросила Тирна.

«Потому что амулет можно сделать только из костей новорожденного дорфа. И действует он недолго, там слишком тонкие косточки, быстро изнашиваются».

— Кошмар, — передернулась Грета. — Но зачем? Дорфы же бесполезны в плане зелий и магии.

— Тебе только что сказали, что из детенышей делали амулеты, — буркнула впечатленная Тирна, — чтоб у этих делальщиков руки отсохли.

— Так амулеты делались против дорфов. Замкнутый круг — чтобы убить дорфа надо убить самку дорфа и ее детенышей, а дорфа надо убить потому что он будет мстить за свою пару.

— Вроде есть зелья на основе дорфьей крови, — припомнила Тирна.

— Она легко заменяется кровью сильного мага, а мага добыть проще, — отмахнулась мора Ферхара. — Дикки, зачем людям охотиться на вас?

«Если бы я знал. Молодые и глупые хотят впечатлить своих самок. Мы таких редко убиваем. Только когтями по морде — шрамы впечатляют самок. Некоторые приходят мстить за отцов. Кто-то приходит за щенными самками и детенышами — тогда все окрестные семьи собираются, чтобы дать отпор».

— Надо будет спросить у Алистера, — вздохнула в итоге Грета. — Что ж, значит, случись что и ты, и Верный сможете напугать любого до мокрых штанов?

«Да».

— Значит, так тому и быть, — хлопнула в ладоши Грета.

Какао Дикки понравилось, но, по его словам, горячий шоколад в особняке был куда лучше. Подруги были с ним абсолютно солидарны. Потом дорф ушел на луг, а пока его нет девушкам было запрещено покидать комнату.

— Слушай, так ведь можно же и королеве защиту обеспечить! — загорелась Тирна.

И Грете пришлось рассказать, про неловкую ситуацию — королева хочет фамилиара дорфа, а это невозможно из-за того, что фамилиар Греты лидер стаи.

— Я даже хотела услать стаю и Дикки вместе с ней, — вздохнула мора Ферхара.

— Так мы же не можем разлучаться со своими подопечными, — напомнила Тирна.

— В тот момент я об этом даже не вспомнила. Из-за желания королевы обладать дорфом все стало таким сложным.

— Скоро их захочет не только королева, — серьезно сказала Тирна. — Подумай сама, все убедятся, что они не опасны и потребуют себе. Этакий знак избранности, власти, денег, силы — нужное подчеркнуть.

— И это пугает.

До самого вечера ничего интересного не происходило. За обедом подруги помалкивали и слушали, как соискательницы договариваются ходить по двое-трое и присматривать друг за другом. Потом был длинный и скучный урок и еще более скучный вечер — подруги разучивали новые молитвы во славу Серой Богини. Завтра утром, перед завтраком их ждет посещение Главного Храма. И песнопения, да. Куда ж без них.

Собирались подруги в спешке. Потому что вечером обе долго не могли уснуть, а утром решили поспать «еще чуть-чуть». И если бы не Дикки то они рисковали получить свои «минус тридцать баллов». А то и сорок. Все же сейчас в Кальдоранне культ Серой Богини был силен как никогда. О существовании еще двух богов люди предпочли забыть. Они покровительствуют другим землям? Ну и в добрый путь, а у королевства есть прекраснейшая Серая.

— Грета! У нас платья новые! — закричала из гардеробной Тирна. — Надеюсь, все будут в таких же отвратных мешках.

— Мешках? — заинтересовалась мора Ферхара.

Конечно, это были не совсем мешки. Но и платьями это было сложно назвать. Что-то среднее между монашеской рясой и учительской мантией.

— Такое ощущение, что у платья должен был быть серо-стальной цвет, а получился белый застиранный, — хмыкнула Грета.

— Зато качество ткани потрясает, — Тирна с удовольствием провела рукой по мягкому платью.

— Что еще больше удивляет, — вздохнула мора Ферхара.

Нарядившись, подруги покрутились друг перед другом и Тирна подытожила:

— Что ж, эти вещи на нас прекрасно висят.

— Да, и капюшон укрывает лицо до самого подбородка, — фыркнула Грета. — Знаю чудесное заклинание. Постой-ка, не дыши. Все.

«Чудесным заклинанием» с Гретой поделилась бабушка, а с той соседка, беглая монахиня. Служительницы Серой Богини пугали обывателей своей неестественной ловкостью — капюшоны закрывали их лица до самого подбородка, но они никогда не спотыкались. Причем современная магическая наука не знала ни единого заклинания позволяющего смотреть сквозь стены или сквозь ткани.

— Это прорыв в науке? — севшим голосом спросила эйта Краст.

— Это правильное использование разума, — хихикнула Грета. — Заклятье накладывается на внешнюю сторону капюшона, затем на внутреннюю. И с внешней стороны на внутреннюю передается изображение. Ты не смотришь сквозь ткань, ты смотришь на ткань.

— Но получается, что я вижу сквозь, — попробовала возразить Тирна.

— Нет, сквозь — это когда односторонняя прозрачность. А тут внешняя часть ткани становится слабеньким записывающим артефактом, а внутренняя таким же слабым, но воспроизводящим. Это модифицированные театральные чары. Вот когда на заднем фоне у героев меняется панорама — оно самое. И если ты сейчас резко развернёшься — поймешь.

Тирна крутанулась вокруг себя и сдавленно ругнулась.

— Как будто пространство рассыпалось на кусочки и сейчас медленно, противно собирается. Фух, все, — проворчала она.

— Именно поэтому монахини столь плавно поворачиваются.

— Значит, мы отыгрываем монахинь? — эйта Краст осторожно развернулась к подруге.

— Не то чтобы отыгрываем, но раз есть возможность скрыть лицо — почему нет?

Наигравшись, подруги вспомнили о некормленых дорфах. Точнее, им недвусмысленно об этом напомнил Дикки. Так что вниз они спускались очень быстро.

— В следующий раз я буду вставать раньше, — шепнула Грета, когда увидела, что свободное место осталось в одной карете с Ринтар-Боул.

— Вот уж точно.

Всю дорогу в карете царила напряженная тишина. Этому немало поспособствовал Дикки, занявший все пространство на полу. Только Таэлия Ринтар-Боул косилась на закрывших лица подруг и высокомерно усмехалась. Она явно ждала, что по прибытии девушек осадят или, хотя бы, они упадут запутавшись в подоле. Правда что-либо сказать по этому поводу она не решалась.

Приехав, подруги первыми выскочили наружу. За ними выбрался дорф и только после этого, с другой стороны, соскочили Таэлия и ее подруга. Имени подруги Грета не знала, да и не интересовалась особо.

— Ты только посмотри, он же утопает в цветах, — ахнула Тирна.

— Тише ты, секрет выдашь, — Грета пихнула подругу в бок. — Мы же ничего не видим, забыла?

Но Храм действительно поражал. Последние годы его постоянно перестраивали, лучшие образцы цветов и цветущего кустарника высаживали в окружающем его парке. В общем, Маргарет и Линнарт Дарвийские очень ценили расположение Совета Жрецов. И Серую Богиню.

А вот внутри Храм был точно таким же, как и все другие храмы. Только позы Божественной троицы были немного не каноничны. А так — гулкий простор, мозаика и колонны. И камни, куда же без них.

Соискательниц и одного соискателя выстроили в два ряда и, после разрешения одного из служек, они затянули песнопения. Грета искренне не понимала зачем и для чего они это делают. Ведь даже жрецы не пели хвальбы Богине. То есть, пели, но очень редко. Серая Богиня не слишком ценила человеческое пение, о чем сказала буквально в прошлом году. Чем обрадовала простой люд — ведь если слышит пение, значит слышит и мольбы.