Перья отражали свет Вортаны, переливаясь алыми оттенками. Внизу расстилались руины. От цитадели на высокой горе не осталось ничего, кроме обломков стен и провалов в земле.

Два тела внутри бабла метало во время действия уберспособности из стороны в сторону. Крэм ударился о барьер плечом, отскочил, врезался спиной. Макс кувыркался рядом, безвольный и бледный. Кровь Крэма от мощных ударов размазывалась по золотистым стенкам изнутри, окрашивая их в бурые разводы.

Но сердца продолжали биться. Серафида слышала их стук сквозь защитную оболочку. Один ритм — медленный, едва различимый, затухающий с каждым ударом. Второй, напротив, ускорялся, набирал силу.

В вышине появились силуэты. Группа демонов поднялась из чертогов у подножия высокой горы. Мерзахт летел впереди остальных девятерых. Отростки на его теле орали разом, голоса сливались в какофонию нечленораздельных звуков. Прочие демоны размахивали кулаками и перекрикивали друг друга, споря о том, кто первым надругается над незваной гостьей.

Серафида подняла руку. Ладонь вспыхнула ярким солнечным сиянием. Демоны разразились хохотом. Смех оборвался на полуслове. Из центра света ударил сконцентрированный луч. Он пробил воздух с шипящим звуком и врезался Мерзахту прямо в морду. Взрыв разнёсся по небу глухим хлопком. Рога вырвались вместе с кусками черепа и разлетелись в разные стороны.

Атакующие развернулись и понеслись прочь. Визг разнёсся над островом, высокий и истеричный, больше похожий на крики бесов, чем на рык полноценных демонов. Но спастись не удалось никому. Лучи один за другим срывались с ладони Серафиды. Они настигали беглецов и прошивали головы насквозь. Скукоженные туши падали вниз, плюхались в ядовитые воды озера вокруг горы.

Началось землетрясение, толчки усиливались. Серафида поняла: битва не окончена. Она медленно парила в воздухе широкими кругами, давая телу передышку.

Высокая гора начала проседать. Склоны сминались, складывались внутрь. Камень крошился и обрушивался вниз, увлекаемый невидимой силой. Вскоре на месте возвышенности зияла пропасть. Чёрная дыра продолжала пожирать материю. Ядовитые воды озера хлынули в разлом. Водопад грохотал и пенился, пока последние капли не исчезли в бездне. Сверху открывался вид на провал размером в несколько футбольных полей.

Наступила тишина, которая не предвещала ничего хорошего. Она значила лишь то, что Абиссар закончил колдовство и вскоре вступит в бой.

Архидемон вынырнул из пропасти. В ту же секунду Серафида устремилась навстречу. Дальнобойные умения у обоих оказались исчерпаны. Оставался только ближний бой.

Они схлестнулись в небе, сплелись в клубок, как два ястреба. Архидемон вцепился в её крыло и рванул — горсть сияющих перьев понеслась вниз, клубясь в воздухе. Серафида, не вскрикнув, вогнала пальцы ему в шею, и по её когтям потекло что-то чёрное. Они падали в бешеном водовороте, пока не расцепились и не разлетелись по сторонам.

Защитный пузырь кувыркался в воздухе. Тела внутри него бились о золотистые стенки, отскакивали, снова ударялись. Макс и Крэм лежали без сознания. Их спасали лишь крепкое телосложение, качественная экипировка и воля к жизни.

Серафида и Абиссар разогнались до предела и полетели навстречу друг к другу. Расстояние между ними таяло.

ХРЯСЬ!

По небу прокатился грохот. Серафиду отшвырнуло. Она пронеслась сотни метров, врезалась в землю и покатилась кувырком по чёрной почве. Тело остановилось, натолкнувшись на валун. Камень треснул.

Атмосфера острова давила на всех живых, ослабляя их. Демонам же она давала силу. Серафида знала об этом с самого начала, но отступать не собиралась.

Абиссар материализовался рядом прежде, чем она успела встать. Левая рука сомкнулась на её шее и приподняла над землёй.

— Вот и всё! — с издёвкой в голосе хмыкнул он. — Настало время явить мою уберспособность! Ты издохнешь от прикосновения бездны! А потом я вырву твои крылья и сделаю из них метлу!

Он занёс правую руку для финального удара. Замер. Несколько раз моргнул. Посмотрел на застывшую ладонь.

— Какая ещё ошибка?

Откуда ему было знать, что комплект «Демиург» блокирует две случайные способности врагов.

Заминка длилась мгновение, и Серафида ею воспользовалась. Вцепилась когтями в костяные наросты на голове врага. Мышцы напряглись. Рывок! Рога вырвались под корень. Абиссар взвыл. Не от боли, а от унижения. Тело начало сжиматься, уменьшаться. Архидемон превращался в сборщика на глазах. Под ним образовалась гора кристаллов хаоса.

Когтистая лапа сомкнулась на ноге поверженного врага. Размах, бросок! Абиссар полетел, кувыркаясь в воздухе. Визг разнёсся над пустошью. Он грохнулся о землю в паре сотен метров и покатился по склону вниз, прямо к пропасти, которую сам создал. Тело скрылось в чёрной бездне.

Серафида опустилась на колени. Грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Она отделила защитный пузырь от сердца и бережно положила его на землю. Мантия висела лохмотьями. Крылья были испачканы грязью и чёрной кровью демона. На шлеме зияла глубокая вмятина. Но победа осталась за ней.

Высшая печать потеряла силу в момент низвержения архидемона. Кровь Крэма покрывала дно пузыря, доходя до щиколоток. Тело Макса лежало в луже, безжизненное. Внезапно из кожи проступили щупальца. Они погрузились в кровь и начали втягивать её внутрь, до последней капли. Даже стенки бабла очистились, вновь стали прозрачными.

Макс открыл глаза. Сел на пятую точку и увидел Крэма рядом — окровавленного и избитого до неузнаваемости. Склонился над ним и начал оказывать первую помощь. Использовал только что добытую кровь для исцеления.

Он медленно повернул голову и опешил. В нескольких шагах возвышалась Серафида. Первый ангел во плоти, которого он видел в жизни. Величественная, израненная, сияющая.

Серафида встретилась с ним взглядом. Убедилась, что оба живы. Золотые глаза вспыхнули на прощание, и она исчезла во вспышке. Защитный пузырь лопнул в тот же миг.

— Святая Матерь Божья! — только и вымолвил Макс.

Несколько вексов спустя, 25-е молниля.

«Гнев богов» покидал гавань медленно, на приспущенных парусах. Причал гудел. Миротворцы пришли все до единого, и толпа плотно облепила пирс от края до края. Женщины отчаянно взмахивали платками, мужчины орали во всё горло — кто прощальные слова, кто просто так, лишь бы громче. Один пожилой ремесленник в первом ряду смеялся и тут же украдкой смахивал что-то со щеки. А те, кто не попал в экипаж, стояли отдельной молчаливой кучкой и провожали нас взглядами, в которых читалось всё сразу.

Среди тысяч лиц я легко нашёл своих. Калиэста держалась прямо, спокойно: знала, что каждую ночь буду возвращаться домой, где сон куда крепче, чем в корабельной каюте. Квентин стоял под её рукой, явно томясь. То и дело тянулся вперёд, вертел головой, норовил выскользнуть. Черныш или грызлинги наверняка были куда важнее всех этих взрослых церемоний.

Палуба кишела народом. Соратники толпились у поручней, переговаривались, махали руками на прощание. Глаза у всех блестели не от слёз, а от того особого предвкушения, которое не передать словами, но которое чувствуешь кожей, когда долгое ожидание наконец обрывается и начинается настоящее. Столько тренировок, подземелий, пота и крови. И вот он — момент. Впереди приключения.

Хотя кое у кого ощущения были сложнее. Эстебан не отрывал грустного взгляда от берега. Ещё бы! Там осталась голубоглазая медсестра из городского госпиталя. У них сейчас тот самый период, когда не можешь наесться друг другом, когда каждое утро просыпаешься и первым делом тянешься рукой к человеку рядом, а разлука на несколько дней уже кажется несправедливостью. Недели в открытом море для него будут куда тяжелее любого подземелья.

Бойцам из бывшего Железного Братства тоже приходилось нелегко. У некоторых на берегу оставались дети. Маленькие руки прямо сейчас тянулись вслед кораблю. Но страха не было ни у кого. Ни тени. Шестьсот тридцать семь воинов двухсотого уровня и выше, каждый снаряжён минимум в эпичную экипировку третьего тира. Внекатегорийный корабль под ногами. Легендарный маг за спиной. И понимание, от которого не отмахнуться: от того, чем закончится этот поход, зависит будущее Землян.