Я склонила голову набок.

— Боюсь, тут очередь.

Тишина стала почти звенящей.

Лиара перевела взгляд на Ардена.

— Ты позволишь слугам говорить со мной в таком тоне?

Он ответил не сразу.

— Она не слуга.

Я не знаю, кто из нас троих удивился сильнее.

Наверное, я.

Потому что от него я ожидала чего угодно, кроме этой формулировки.

Лиара прищурилась.

— Даже так?

— Даже так.

— Тогда кто она?

Он посмотрел на меня.

И это было хуже ответа.

Потому что я вдруг почувствовала: он и сам еще не решил.

А когда такие мужчины не решили, кем ты для них являешься, это обычно означает большие проблемы.

— Она останется в Арденхолле, — сказал он.

Лиара улыбнулась уже без тепла.

— Я вижу.

Потом развернулась ко мне.

— Тогда советую тебе как можно быстрее выучить местные правила.

— Например?

— Не садиться туда, где сидят не твоего круга.

— Меня посадили.

— Не отвечать тем, кто выше тебя по положению.

— Начните первыми.

— И не путать случайный интерес с важностью.

Вот теперь мне по-настоящему захотелось взять со стола хлеб и запустить в нее. Желательно неразрезанный.

Но я только выпрямилась сильнее.

— Спасибо за заботу. А теперь, может, оставим милорда ужинать? Еда, в отличие от некоторых разговоров, имеет привычку остывать.

Лиара посмотрела на меня так, словно мысленно уже выбирала, в каком рву меня удобнее утопить.

Потом перевела взгляд на Ардена.

— Мы не закончили.

— Закончили, — холодно ответил он.

Это было сказано так, что даже я бы не стала спорить.

Лиара медленно кивнула.

— Хорошо.

И вышла.

Дверь закрылась.

Я выдохнула.

Очень медленно.

Потом повернулась к Ардену.

— Надеюсь, вы довольны.

— Чем именно?

— Тем, что только что устроили.

— Ничего не устраивал.

— Серьезно? Вы посадили меня напротив себя, заставили ждать, пока вы поужинаете, а потом впустили сюда женщину, которая явно считает этот замок своей будущей собственностью.

Он откинулся на спинку стула.

— Ты злишься.

— А вы наблюдательны.

— Это ревность?

Я уставилась на него так, что у любого нормального мужчины хватило бы совести хотя бы сделать вид, будто он не сказал откровенную чушь.

— Это инстинкт самосохранения, — отчеканила я. — Потому что после вашего молчания она решит, что я здесь проблема. А проблемы обычно устраняют.

— Ты и есть проблема.

— Благодарю. Очень поддерживает.

Он снова взял вилку.

— Но не та, которую я позволю устранить.

На пару секунд я забыла, как дышать.

Потому что это прозвучало слишком прямо.

Слишком спокойно.

Слишком как обещание.

Я резко отвела взгляд.

— Можно мне уже уйти?

— Нет.

— Опять?

— Ты не доела.

— Я вообще не ела.

— Тогда ешь.

Я посмотрела на него.

Потом на тарелку.

Потом снова на него.

— Вы издеваетесь?

— Нет. Я не люблю, когда рядом со мной кто-то падает в обморок от голода.

— Как трогательно. В вас почти проснулся человек.

— Я предупреждал.

Я села обратно с таким видом, будто делаю ему величайшее одолжение в жизни, и отломила кусок хлеба.

Он молча подвинул ко мне тарелку с мясом.

— Я не буду есть из вашей тарелки.

— Будешь.

— Почему?

— Потому что я уже попробовал.

Я открыла рот.

Закрыла.

Потом все же взяла кусок.

Из принципа хотела сказать, что ничего особенного, но мясо оказалось идеальным. Соус раскрылся ярче, чем я ожидала. Огнеягодник дал ровно тот острый дымный оттенок, который был нужен.

Я ненавидела, что он это видел.

— Самодовольный взгляд вам не идет, — сказала я.

— А тебе идет упрямство.

— Это комплимент?

— Нет. Наблюдение.

— У вас на все один ответ.

— На многое.

Я проглотила мясо и, не желая признавать, что мне впервые за день почти спокойно, спросила:

— Кто она?

— Лиара.

— Это я уже поняла.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Чтобы услышать, почему она входит к вам без стука и смотрит на меня так, будто мысленно шьет мне саван.

Он сделал паузу.

— Она дочь герцога Эсвальда.

— Очень полезная информация. А по сути?

— Ее семья хочет союза с моим домом.

— То есть она ваша невеста.

— Нет.

— Но хочет ею стать.

Он ничего не ответил.

И этого хватило.

Я кивнула.

— Понятно.

— Что именно?

— Что мне лучше держаться от вас как можно дальше.

— Поздно.

Он сказал это так тихо, что я сначала подумала — ослышалась.

Но, к сожалению, нет.

Я встала.

На этот раз медленно.

— Спасибо за ужин, милорд. Надеюсь, в следующий раз вы найдете себе компанию менее неудобную.

— Не найду.

— Это не моя проблема.

— Уже твоя.

Я взяла поднос.

Он не остановил.

Только когда я подошла к двери, прозвучало:

— Алина.

Я обернулась.

— Что?

— С завтрашнего дня ты работаешь только на верхней кухне.

— Это еще зачем?

— Я так решил.

— Опять.

— Да.

— А мнения тех, кто уже меня ненавидит, вас не интересуют?

— Нет.

— А мое?

Он смотрел прямо, не мигая.

— Тоже нет.

Я усмехнулась.

Устало. Зло.

— Когда-нибудь вам встретится человек, который не станет делать то, что вы велите.

— Уже встретился.

И опять этот взгляд.

Тяжелый.

Точный.

Будто он видит во мне не просто очередную вспышку непокорности, а что-то, за что собирается держаться до крови.

Мне стало не по себе.

Я вышла из комнаты и только за дверью позволила себе вдохнуть полной грудью.

Сердце колотилось где-то в горле.

Поднос дрожал в руках.

Не от страха даже.

От напряжения.

От злости.

От чувства, что с каждой новой минутой замок стягивает меня в свои правила все сильнее.

А самое ужасное — часть меня уже понимала: если Арден и дальше будет есть только то, что готовлю я, кухня перестанет быть просто кухней.

Она станет местом, где решается куда больше, чем вопрос сытости.

И, кажется, в этом замке я одна пока не до конца понимаю, насколько это опасно.

Утром я проснулась с ощущением, будто ночью меня не сон укрывал, а кто-то тяжелый, каменный и очень недовольный.

Все тело ломило. Голова была ясной, но неприятно пустой — как после долгой смены, когда ты еще держишься на упрямстве, а организм уже давно решил, что с него хватит.

Я села на кровати и несколько секунд просто смотрела в стену.

Потом вспомнила.

Другой мир.

Замок.

Арден.

Ужин.

Лиара.

«С завтрашнего дня ты работаешь только на верхней кухне».

Я медленно потерла лицо ладонями.

— Ну конечно, — пробормотала я. — Кто бы сомневался, что здесь даже спокойный завтрак надо сначала заслужить.

На кухню я пришла раньше, чем меня успели позвать.

Не из рвения. Из привычки.

Когда не понимаешь, куда попала и что делать дальше, лучше делать то, что умеешь. Это хотя бы не дает развалиться на части.

Нижняя кухня еще только просыпалась. Печи разжигали, воду таскали, кто-то ворчал, кто-то зевал, кто-то уже спорил из-за ножей.

Марта стояла у длинного стола и перебирала мешочки с крупами, будто именно они были виноваты во всех ее жизненных разочарованиях.

Увидев меня, она кивнула.

— Не проспала.

— А был шанс?

— У всех есть шанс на глупость.

— Приятно знать, что вы в меня верите.

Она поджала губы, но я почти уловила в этом намек на одобрение.

— Верхняя кухня готова, — сказала Марта. — С сегодняшнего дня ты работаешь там.

— Я уже в курсе. Весь замок, подозреваю, тоже.