Он протянул руку и взял один.

Съел.

Я едва не рассмеялась от нелепости момента. Меня только что похитила, кажется, сама вселенная, а какой-то мрачный лорд пробует сырое коренье с разделочной доски и делает вид, что это нормальный способ знакомства.

Он прожевал.

И на долю секунды в его лице что-то изменилось.

Совсем немного. Но я заметила.

Словно внутреннее напряжение, натянутое до предела, вдруг ослабло.

— Откуда она? — спросил он, не отрывая от меня взгляда.

— Появилась у восточной печи, милорд, — ответила Марта. — Без предупреждения. Но работать умеет.

— Имя.

— Алина, — сказала я сама.

Он повторил едва слышно:

— Алина.

Так, будто пробовал это имя так же, как только что пробовал еду.

Мне это совсем не понравилось.

— Где я? — спросила я, собрав остатки здравого смысла. — И кто вы?

В кухне стало так тихо, что даже пламя будто притихло.

Марта побледнела.

Кто-то уронил ложку.

Мужчина слегка наклонил голову.

— Ты не знаешь, кто я?

— Нет.

— Смело.

— Я просто хочу понять, что происходит.

Он молчал еще пару секунд, и с каждой из них воздух вокруг становился тяжелее.

— Ты в Арденхолле, — наконец произнес он. — В моем замке.

— Отлично. Тогда, может быть, вы объясните, как я сюда попала?

— Позже.

— Нет, лучше сейчас.

Марта тихо ахнула.

А я уже поняла, что, вероятно, жить в этом мире долго не умею.

Но отступать было поздно.

Мужчина вдруг сделал еще шаг. Теперь между нами осталось меньше ладони. Я почувствовала исходящее от него тепло. Не человеческое. Слишком плотное, слишком сильное, будто под кожей у него вместо крови тек расплавленный металл.

— Ты задаешь слишком много вопросов для той, кто стоит в моем доме без приглашения, — сказал он.

— А вы слишком спокойны для человека, у которого на кухне из воздуха появляются незнакомые женщины.

Его глаза сузились.

И неожиданно в них мелькнуло что-то похожее на интерес.

Плохой знак.

Очень плохой.

— Оставьте нас, — приказал он.

Кухня опустела не сразу, а мгновенно. Вот только что вокруг были люди, шум, звон посуды — и вот мы уже стоим одни, если не считать треска пламени в печи.

Я услышала, как за последним слугой закрылась дверь.

Только тогда стало по-настоящему страшно.

— Я хочу домой, — сказала я.

— Здесь твой дом.

— Нет.

— Уже да.

— С чего бы?

Он смотрел на меня так, будто решал не вопрос, а приговор.

— С того, что ты останешься здесь.

— Я не собираюсь.

— Собираешься.

— Нет.

— Да.

— Вы всегда так разговариваете? Как будто у людей нет своей воли?

— Когда речь идет о моей безопасности, да.

Я уставилась на него.

— При чем тут я?

Он протянул руку.

Я инстинктивно дернулась назад, но он не схватил меня за плечо, не притянул. Только коснулся двумя пальцами запястья.

И в тот же миг по кухне прокатилась волна жара.

Пламя в печи рвануло вверх. Медь на стенах задрожала. Воздух задребезжал, как натянутая струна.

Я вскрикнула.

А он резко выдохнул.

И так же резко отпустил меня.

Жар исчез.

Остался только треск огня и бешеный стук моего сердца.

— Что это было? — шепотом спросила я.

Он смотрел не на меня, а на свою ладонь, будто не верил тому, что только что произошло.

— Невозможно, — тихо сказал он.

— Очень содержательно.

Он поднял взгляд. Теперь в нем не было равнодушия. Только напряжение и что-то еще. Почти голод. Не тот, что бывает перед ужином. Другой. Куда более опасный.

— Как давно ты готовишь?

Вопрос был таким неожиданным, что я моргнула.

— С шестнадцати лет. Это сейчас важнее, чем то, что вы только что устроили?

— Да.

— Почему?

— Потому что с этого момента ты работаешь здесь.

— Я не соглашалась.

— Мне не нужно твое согласие.

— А мне не нужен ваш замок.

— Нужен. Если хочешь выжить.

Я сжала кулаки.

— Это похищение.

— Это приказ.

— Для вас, может, и приказ. Для меня — бред.

Он чуть наклонился, и его голос стал тише.

— Слушай внимательно, Алина. За пределами Арденхолла ты не протянешь и трех дней. Здесь чужачку без рода, имени и защиты продадут, убьют или отдадут тем, по сравнению с кем я покажусь тебе милосердным.

Я сглотнула.

Он не пугал. Он констатировал.

А это было хуже всего.

— И что, вы предлагаете мне поблагодарить?

— Пока — подчиниться.

— Я не умею подчиняться.

— Научишься.

Я вскинула подбородок.

— А если нет?

На этот раз он действительно усмехнулся.

Безрадостно. Коротко.

— Тогда нам обоим будет очень трудно.

Он развернулся к двери, но на пороге остановился.

— Марта даст тебе комнату, одежду и работу.

— А если я уйду?

Он не обернулся.

— Попробуй.

После этого дверь закрылась.

Я стояла посреди чужой кухни, сжимая в руке нож так крепко, что побелели пальцы.

Сердце колотилось где-то в горле.

Меня похитил другой мир. Запер в замке опасного мужчины, который вел себя так, словно уже решил мою судьбу. А самое страшное — я не была уверена, что он неправ насчет внешнего мира.

Дверь снова открылась, и Марта вошла внутрь.

— Ну? — спросила я, не двигаясь. — Это у вас тут нормальное приветствие?

Она подошла, отобрала у меня нож и положила на стол.

— Ты еще жива. Для первого дня — более чем.

— Прекрасно. Обнадеживает.

Марта посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

— Знаешь, сколько людей милорд обычно замечает на кухне?

— Ноль?

— Верно. А сегодня он съел с твоей доски сырой корень и не вышвырнул тебя вон.

— Мне стоит радоваться?

— Тебе стоит бояться.

— Уже.

— Хорошо. Страх делает людей внимательнее.

Она поправила мой фартук так, словно я была не человеком, а плохо подвязанной курицей.

— Идем. Покажу, где будешь спать.

— Я не останусь надолго.

— Здесь все так говорят в первый день.

— А потом?

Марта посмотрела в сторону двери, за которой исчез хозяин замка.

— Потом либо привыкают, либо ломаются.

— И третьего не дано?

Она помолчала.

— У очень немногих есть третий путь.

— И какой?

— Стать для него незаменимой.

Я хотела ответить что-нибудь едкое. Что я никому не собираюсь становиться незаменимой. Что найду способ сбежать. Что не дам втянуть себя в чужие игры, замки, драконьи приказы и местные безумия.

Но в этот момент где-то высоко, за каменными стенами, раздался звук.

Не гром. Не ветер.

Рев.

Глубокий, древний, такой мощный, что дрогнули стены, задребезжали медные крышки, а у меня под кожей словно прошел огненный разряд.

Я замерла.

— Что это? — выдохнула я.

Марта тоже на мгновение побледнела, но быстро взяла себя в руки.

— Это, девочка, причина, по которой тебе лучше делать то, что велел милорд.

— Почему?

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Потому что, если его дракон снова сорвется, весь этот замок сгорит раньше рассвета.

Я молчала.

Где-то наверху снова прокатился рев, и теперь я уже не сомневалась: это не метафора.

Не легенда.

Не страшилка для новых служанок.

В этом замке действительно жил дракон.

И, кажется, я только что стала частью проблемы, о которой меня никто не спросил.

Марта подтолкнула меня к двери.

— Идем. Ночь будет длинной. А завтра тебе придется готовить завтрак для чудовища.

И почему-то именно в этот момент я поняла: моя прежняя жизнь закончилась окончательно.

Комната, которую мне выделили, оказалась не каморкой под лестницей и не роскошной спальней пленницы из романтического бреда. Небольшая. Чистая. С узкой кроватью, тяжелым сундуком, кувшином воды и одним окном, за которым темнел чужой, незнакомый мир.