Но это былода.

И мне его хватило.

— Кто она была? — спросила я.

— Неважно.

— Для меня — важно.

— Нет, Алина. Для тебя важно дожить до завтрашнего вечера, а не копаться в костях прошлого.

— И все же.

Марта оперлась ладонями о стол.

— Она была не отсюда.

— Как я?

— По-своему.

— И тоже… готовила?

Марта молчала.

Потом кивнула.

— Да.

Я зажмурилась на секунду.

Вот и все.

Призрак получил лицо.

Пусть не настоящее, но уже достаточно четкое.

— И чем кончилось?

Голос у меня прозвучал тише, чем хотелось.

Марта ответила не сразу.

— Тем, что с тех пор в этом доме очень не любят, когда кухня начинает значить больше, чем должна.

Я смотрела на нее и понимала: полного ответа сейчас не будет.

Она не даст.

Но и этого уже хватило, чтобы внутри все стянулось.

— Арден знает, что я это узнала?

— Пока нет.

— Слово «пока» сегодня всех сговорилось преследовать?

— Смирись.

— Нет.

— Вот поэтому у тебя и проблемы.

Вечером Арден прислал за мной.

Не запиской.

Не приказом через слугу.

Пришел сам.

Я услышала его шаги еще в коридоре и на секунду захотела сбежать через окно.

Чисто символически.

Чтобы хоть раз в жизни не стоять на месте, когда меня находят.

Но осталась.

Конечно.

Куда я денусь.

Он вошел в боковую комнату при кухне, где я перебирала сухие травы.

Один.

Без камзола, как часто бывало к концу дня. Рукава закатаны, на запястьях следы усталости, под глазами тень.

Но в остальном собран.

Слишком.

Я сразу поняла: он пришел не за легким разговором.

— Ты искал меня? — спросила я, не поднимаясь.

— Да.

— Поздравляю. Нашли.

Он подошел ближе.

— Что случилось?

Я резко вскинула глаза.

— А что, уже видно?

— Да.

— Удивительно. А я надеялась, хоть сегодня у меня талант к лицу.

Он не улыбнулся.

Только смотрел слишком внимательно.

— Где ты была?

— В архивном крыле.

— Зачем?

— Несла поднос. Потом нашла кое-что поинтереснее еды.

Он замер.

Лицо почти не изменилось.

Но я слишком хорошо уже научилась замечать эти его доли секунды.

— Что именно?

— Книгу.

Тишина.

— Какую книгу?

— Ту, где написано про женщину, кормящую огонь.

Вот теперь он действительно застыл.

Ненадолго.

Но по-настоящему.

— Кто тебе ее показал?

— Она лежала открытой.

— Кто был рядом?

— Илда.

Он отвернулся.

Очень медленно.

И это было хуже любой вспышки.

Потому что значило: да, больно попала.

— Значит, теперь вы тоже будете говорить мне, что не надо туда лезть? — спросила я.

Он молчал.

Я встала.

Подошла ближе.

— Кто она была, Арден?

— Не сейчас.

Я коротко рассмеялась.

Без веселья.

— Нет. Хватит. Я уже целовалась с вами у пылающей печи, меня обсуждал ваш совет, ваша невеста хотела меня ударить, ваши люди решают, где меня удобнее держать, а теперь выясняется, что до меня уже была женщина, которая тоже значила для дракона слишком много. И вы снова говорите мне «не сейчас»?

Он резко повернулся ко мне.

— Она умерла.

Слова ударили так быстро и так точно, что я на секунду перестала дышать.

Вот.

Вырвал.

Сказал.

И в комнате стало очень тихо.

— Как? — шепотом спросила я.

Он отвел взгляд.

— Из-за дома. Из-за решений, которые были приняты не ею.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри медленно поднимается ледяная злость.

— И вы думали, что мне не стоит этого знать?

— Я думал, что тебе не стоит знать это так.

— А как стоило? Когда уже поздно? Когда меня тоже кто-нибудь удобно обвинит в лишнем влиянии?

— Алина.

— Нет.

Я шагнула к нему ближе.

— Вы не имеете права решать, какую правду я выдержу, а какую нет.

— Я знаю.

— Нет, не знаете. Иначе не смотрели бы на меня сейчас так, будто виноваты.

В его лице что-то дрогнуло.

Очень быстро.

Но я увидела.

И от этого злость стала только сильнее.

— Кто она была вам? — спросила я.

Он молчал.

Я ждала.

Потом он тихо сказал:

— Не мне.

— Тогда кому?

— Моему отцу.

Я закрыла глаза.

Секунда.

Две.

Три.

Вот теперь картина стала еще страшнее.

Не просто история.

Наследство.

Повторение.

Дом, который однажды уже пережил такую женщину и, видимо, сделал все, чтобы не пережить вторую.

— Поэтому все так боятся? — спросила я уже тише.

— Да.

— Поэтому Илда сказала, что драконьи дома плохо переживают истории, где женщина важнее расчета?

Его взгляд мгновенно стал острым.

— Она сказала тебе это?

— Да.

— Черт.

— Вот видите. Вы тоже умеете говорить содержательно.

Он не оценил.

И правильно.

Потому что мне самой было уже не до острот.

— Послушай меня, — сказал он.

— Нет, теперь вы послушайте. Я в этом замке чужая. Во всем. В правилах. В людях. В крови. В вашей истории. И, похоже, даже в вашем страхе я уже не первая.

Он подошел ближе.

— Ты не она.

— Вы уверены?

— Да.

— А совет? Илда? Лиара? Ваш дом?

— Мне плевать.

Я покачала головой.

— Нет, Арден. Если бы вам было плевать, вы бы не тянули так долго. Не пытались бы удержать все сразу. Вы сами боитесь, что история повторится.

Это было жестоко.

Но правда.

И по тому, как он замер, я поняла: опять попала.

— Я боюсь не этого, — сказал он тихо.

— А чего?

Он смотрел так, будто каждое следующее слово уже само по себе опасность.

— Что однажды ты посмотришь на все это и решишь, что цена слишком высока.

Я не ожидала такого ответа.

Совсем.

Поэтому несколько секунд просто молчала.

Потом спросила:

— И вы думаете, мне будет легче от такой честности?

— Нет.

— Правильно.

Я отвела взгляд.

— Мне нужно подумать.

Он кивнул.

Не сразу.

Очень медленно.

— Хорошо.

Я уже шагнула к двери, когда он сказал:

— Ты не чужая мне.

Я остановилась.

Только на секунду.

Потому что если задержусь дольше, развернусь. А сейчас мне этого было нельзя.

— А этому дому — чужая, — ответила я, не оборачиваясь.

И вышла.

Вечером я долго стояла у окна в своей комнате и смотрела на башни Арденхолла.

На зубцы.

На темные крыши.

На свет в редких окнах.

Этот замок был красивым только издалека. Вблизи он всегда оказывался чем-то другим: клеткой, жаровней, местом силы, местом страха.

А теперь еще и местом памяти.

Памяти о женщине, которая уже шла этой дорогой.

И не дошла.

Я приложила ладонь к холодному стеклу и вдруг очень ясно поняла:

в этом доме я не просто попаданка.

Не просто кухарка.

Не просто та, кто умеет варить бульон для дракона.

Я — чужая среди драконов.

И именно поэтому либо изменю их историю, либо меня сломают так же, как сломали ту, прежнюю.

На следующее утро я проснулась с решением.

Не умным.

Не безопасным.

Зато своим.

Я больше не собиралась ждать, пока мне выдадут правду порциями — как лекарство, которое дозируют не для пользы пациента, а для удобства тех, кто держит бутылку. Слишком долго в Арденхолле со мной именно так и обходились: здесь не говори, туда не лезь, это не сейчас, это потом, это не для тебя.

Хватит.

Если у этой истории уже была женщина до меня, если ее имя прячут между кухней и страхом, если совет нервничает, Лиара ревнует, а Илда смотрит так, будто видит продолжение чужой трагедии, значит, ответы где-то есть.