— Но поэтому тоже.

Он не ответил.

И этого хватило.

— Значит, я для вас что? — спросила я. — Лекарство?

Его взгляд потемнел.

— Не произноси это слово.

— Почему?

— Потому что мне оно не нравится.

— А мне не нравится быть вещью, которую держат под рукой на случай приступа.

Он сделал шаг ко мне.

Медленно.

Теперь уже без пламени. Без рвущегося наружу зверя.

Просто как мужчина.

Опасный и слишком близкий.

— Ты не вещь.

— Тогда кто?

И вот тут он сказал фразу, после которой мне стало еще хуже, чем от его ярости:

— Пока не знаю.

Честно.

Опять честно.

Ненавижу, когда он так делает.

Мы стояли друг напротив друга в коридоре, где еще пахло дымом и раскаленным камнем.

Слишком близко.

Слишком тихо.

Слишком много случилось за несколько минут.

Я первой отвела взгляд.

— Мне надо вернуться на кухню.

— Нет.

— Опять?

— Сегодня ты больше не работаешь.

— С чего такая щедрость?

— С того, что я приказываю.

— Вы невыносимы.

— Знаю.

— И, видимо, гордитесь этим.

— Нет.

Я подняла глаза.

Он выглядел измотанным.

По-настоящему.

Будто держал в себе не зверя даже, а катастрофу.

И впервые мне пришло в голову, что, возможно, больше всего в Арденхолле Арден боится самого себя.

— Идите к себе, — сказала я неожиданно даже для себя.

Он медленно вскинул брови.

— Это ты сейчас мне приказала?

— Да.

— Смело.

— Кто-то же должен.

Несколько секунд он просто смотрел.

Потом развернулся и пошел по коридору.

Не оборачиваясь.

Только у поворота остановился.

— Алина.

— Что еще?

— Никому не рассказывай, что видела.

— А если расскажу?

Он чуть повернул голову.

— Тогда мне придется запереть тебя еще надежнее.

Я скрестила руки на груди.

— Удивительно романтично.

— Я не пытаюсь быть романтичным.

— Это я уже поняла.

Он ушел.

Я еще немного постояла на месте, чувствуя, как дрожь догоняет меня с опозданием.

Потом медленно выдохнула и вернулась на кухню.

Там меня ждали три лица.

Марта — жесткая и бледная.

Яна — напуганная.

Рик — слишком любопытный.

Хоран, как всегда, почти безэмоциональный.

— Ну? — спросила Марта.

— Что «ну»?

— Он тебя не сжег.

— Отличное начало разговора.

— Алина.

Я посмотрела на нее.

— Он успокоился.

Это была не новость. Они и сами это видели.

Но почему-то после моих слов в кухне стало еще тише.

— Из-за тебя, — произнесла Яна почти шепотом.

Я перевела взгляд на нее.

— Похоже на то.

Рик тихо выругался.

Хоран опустил глаза.

А Марта долго смотрела так, будто перед ней только что поставили блюдо, которое нельзя ни выбросить, ни подавать, но и оставить без внимания уже невозможно.

— Дерьмо, — сказала она наконец.

И в этот раз я была с ней совершенно согласна.

После вспышки в коридоре верхняя кухня смотрела на меня уже иначе.

Не теплее. Не добрее. Но иначе.

Раньше я была чужой девчонкой, которая слишком быстро оказалась рядом с хозяином замка. Теперь я стала еще и девчонкой, после прикосновения к которой этот самый хозяин не разнес полкрыла к черту.

Такое враждебность не отменяет.

Но делает ее осторожнее.

Марта выгнала меня из кухни почти сразу.

— Иди к себе.

— Я не устала.

— А я не спрашивала.

— У вас все разговоры заканчиваются одинаково.

— Потому что с тобой по-хорошему долго.

Я скрестила руки на груди.

— Я могу работать.

— А я могу связать тебя полотенцами и отнести в комнату лично. Проверять будем?

Я посмотрела на нее.

Она — на меня.

И, к сожалению, я почти не сомневалась, что с полотенцами это не шутка.

— Ладно, — буркнула я.

— Вот и умница. Почти.

Я пошла к двери, но на пороге остановилась.

— Марта.

— Что?

— Они все видели?

Она поняла сразу, о чем я.

— Достаточно.

— Прекрасно.

— Нет. Очень плохо.

— Это я уже поняла.

Марта помолчала, потом добавила тише:

— Сегодня вечером лучше сиди тихо. Не открывай дверь никому, кроме меня или Томаса. И не думай, что я это говорю для красоты.

Я обернулась.

— Вы правда считаете, что после сегодняшнего мне захочется ночных прогулок?

— После таких дней люди как раз и делают глупости. От растерянности.

— А вы, я смотрю, специалист по человеческой растерянности.

— Я специалист по тому, что бывает после нее.

Это прозвучало слишком серьезно для нашей обычной перепалки.

Я кивнула и ушла.

До своей комнаты я добралась быстро, но усидеть в ней оказалось сложнее, чем стоять у раскаленной печи.

Я ходила от окна к двери, от двери к кровати, садилась, вставала, снова подходила к окну.

За стеклом тянулись серые скалы, темные ели и длинный холодный вечер. Над дальним хребтом медленно ползли облака, и обе луны были еще бледными, почти прозрачными.

Замок снаружи выглядел так же, как и днем.

Спокойным.

Неподвижным.

Только я уже знала, что это ложь.

Под этой каменной неподвижностью бурлило слишком многое. Совет, о котором спорили за закрытыми дверями. Лиара, которая явно не собиралась мириться с моим существованием. Слуги, шепчущиеся по углам. И Арден, который мог в одну минуту быть холодным, жестким мужчиной, а в следующую — чем-то, от чего плавился воздух.

Я обняла себя руками.

Плохо было не от страха даже.

От знания, что я теперь в этом не с краю.

Меня затянуло внутрь.

В дверь постучали, когда я уже начала подумывать, не лечь ли хотя бы на час.

Я напряглась.

— Кто?

— Я, — отозвался Томас.

Я открыла.

Мальчишка держал поднос с ужином и выглядел так, будто ему доверили не тарелку донести, а важнейшую государственную тайну.

— Госпожа Марта велела передать.

— Спасибо.

Он шагнул внутрь, поставил поднос на стол и тут же уставился на меня блестящими глазами.

— Что?

— Ничего.

— Томас.

— Ну… почти ничего.

Я вздохнула.

— Спрашивай уже.

— Это правда, что милорд сорвался прямо в коридоре?

— Почти.

— И ты его остановила?

— Не уверена, что это было именно так.

— А как?

— Плохо, страшно и очень жарко.

Томас нервно хихикнул.

— Все говорят, ты ведьма.

— Прекрасно. Два дня в новом мире, а репутация уже есть.

— Не такая уж плохая.

— Это зависит от того, как у вас обращаются с ведьмами.

Он задумался.

— По-разному.

— Очень ободряюще.

Томас перестал улыбаться.

— Алина…

— Что?

— Ты правда осторожнее будь.

— Еще один.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Он почесал затылок.

— Тут, если милорд кого-то выделяет, это редко остается только его делом.

— Я заметила.

— Просто… раньше, когда ему кто-то становился слишком важен, все заканчивалось плохо.

Я вскинула голову.

— Кто-то?

Томас тут же захлопнул рот.

Слишком поздно.

— Томас.

— Мне нельзя болтать.

— А ты уже болтаешь.

— Я ничего не говорил.

— Ты сказал достаточно, чтобы я теперь точно не уснула.

Он поморщился.

— Лучше бы я молчал.

— Поздно.

Томас попятился к двери.

— Я потом… может… если Марта не убьет…

— Томас.

— Что?

— В следующий раз либо не начинай, либо договаривай.

— В этом замке второе опаснее первого.

И выскочил за дверь.

Я долго смотрела на закрытую створку.

Потом медленно села за стол.

Ужин пах жареной птицей, травами и хлебом, но аппетита почти не было.

«Когда ему кто-то становился слишком важен, все заканчивалось плохо».