Прекрасно.

То есть у этой истории уже были предшественники.

И, кажется, никого из них не осталось.

Я заставила себя съесть немного, потому что на голодный желудок думалось еще хуже.

Потом все-таки легла, надеясь хотя бы полежать в тишине.

Разумеется, тишина в Арденхолле была недолгой.

Стук в дверь раздался снова, но на этот раз другой.

Не быстрый, как у Томаса.

Ровный. Короткий. Такой, будто человек по ту сторону не сомневается, что ему откроют.

Я уже знала, кто это.

И от этого внутри мгновенно собралась вся усталость дня в один тугой, раздраженный комок.

— Войдите, — сказала я, даже не пытаясь притворяться вежливой.

Арден вошел без сопровождения.

Без камзола, как и утром, только теперь в темной рубашке и длинном плаще поверх. Волосы убраны назад, лицо уже обычное — если человека с таким лицом вообще можно назвать обычным. Никаких следов срыва, кроме легкой тени под глазами и какой-то особенно жесткой собранности.

Он закрыл дверь и посмотрел на меня.

Слишком внимательно.

Слишком молча.

— Нет, — сказала я сразу.

— Что нет?

— Просто на всякий случай. Чтобы не тратить время.

Его взгляд скользнул по комнате.

По подносу.

По окну.

Потом снова вернулся ко мне.

— Ты поела.

— Как проницательно.

— Хорошо.

— Если вы пришли проверить мой ужин, то могли бы прислать Марту.

Он шагнул ближе.

— Я пришел не за этим.

— Конечно. Было бы слишком просто.

Он остановился у стола.

— С этого вечера ты переезжаешь.

Я моргнула.

— Что?

— Тебя переведут в комнаты ближе к верхнему крылу.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да.

— Вы всерьез решили, что после сегодняшнего я соглашусь жить еще ближе к вам?

— Именно поэтому ты и переезжаешь.

Я встала.

— Прекратите решать за меня.

— Не могу.

— Очень удобно.

— Не для меня.

Это прозвучало так неожиданно, что я на секунду сбилась.

Он воспользовался паузой мгновенно:

— Ты остаешься под моей защитой.

— Под вашей защитой? Это так теперь называется?

— Да.

— А по-моему, это называется «запереть поближе, чтобы не потерять полезную вещь».

В его лице что-то дернулось.

Очень быстро.

Но я заметила.

— Я же сказал, ты не вещь.

— Тогда перестаньте обращаться со мной как с одной.

— Тогда перестань подвергать себя опасности.

Я невесело рассмеялась.

— Серьезно? Я? Я сижу в комнате, ем принесенный ужин и никого не трогаю. Это вы держите меня в замке, где меня уже пытались использовать как путь к вам.

— Именно поэтому ты будешь ближе.

— К вам?

— Ко мне.

— Вы вообще слышите, как это звучит?

— Да.

— И вас ничего не смущает?

— Меня смущает только то, что ты до сих пор не понимаешь, насколько все серьезно.

Я шагнула к нему.

Сама не знаю зачем. Наверное, от злости.

— А вы до сих пор не понимаете, что я не могу просто кивнуть и радостно переселиться в золотую клетку только потому, что так легче вам.

Его голос стал тише:

— Не мне. Тебе.

— Не врите.

Он смотрел на меня так, что злость на секунду дала трещину.

Потому что он не врал.

По крайней мере, не полностью.

— Я не вру, — сказал он.

— Еще хуже.

— Чем?

— Тем, что вы сами в это верите.

Он молчал.

И это молчание снова оказалось хуже любого приказа.

Я отвернулась и подошла к окну.

— Что будет, если я откажусь?

— Ты переедешь все равно.

— А если сбегу?

— Не сбежишь.

— А если попробую?

— Я найду тебя раньше, чем ты выйдешь за внешние ворота.

— Какая поразительная самоуверенность.

— Это не самоуверенность.

— А что?

— Знание.

Я резко обернулась.

— Вы невыносимы.

— Да.

— Прекратите так спокойно это признавать.

— Почему?

— Потому что спорить с человеком, который даже не пытается притворяться лучше, — отвратительно трудно.

И вот тут он, кажется, чуть улыбнулся.

Не насмешливо.

Не зло.

Просто едва заметно.

И мне это совсем не понравилось.

Потому что на секунду комната перестала казаться такой холодной.

— Слушайте внимательно, Алина, — сказал он уже серьезно. — После сегодняшнего в замке слишком многие поняли то, чего понимать не должны были.

— Что именно?

— Что ты можешь на меня влиять.

— Я и сама этого не хотела.

— Знаю.

— Тогда зачем держите?

Он сделал шаг ближе.

— Потому что теперь тебя не отпустят.

Я замерла.

Вот так.

Просто.

Без красивых слов.

Без попытки смягчить.

И от этой прямоты по позвоночнику пошел холодок.

— Кто?

— Те, кто боится меня.

— И поэтому им нужна я?

— Им нужно понять, что ты для меня значишь.

— А вам известно?

Он смотрел слишком долго.

Слишком прямо.

— Пока нет.

Опять.

Снова это его проклятое «пока не знаю».

Будто он и правда честен со мной больше, чем должен.

Именно это делало все опаснее.

— Значит, вы запираете меня потому, что другие начнут действовать? — спросила я.

— Да.

— А если я не хочу быть частью ваших войн?

— Уже поздно.

Я стиснула зубы.

— Ненавижу этот ответ.

— Я знаю.

— Нет, не знаете.

Он не отвел взгляда.

— Знаю.

И опять — слишком спокойно, слишком уверенно, слишком как человек, который видит меня яснее, чем я сама сейчас себя вижу.

Это злило.

И пугало.

В дверь постучали.

Арден не обернулся.

— Войдите.

На пороге появилась Марта.

За ней — две молчаливые служанки с сундуком и свертками.

Я перевела взгляд с них на него.

— Вы уже все решили.

— Да.

— Даже не сомневались, что я соглашусь.

— Нет.

— Поразительно.

Марта кашлянула.

— Комнаты готовы, милорд.

— Хорошо.

Я медленно выдохнула.

Очень медленно.

— Вы хоть понимаете, как это выглядит?

— Да.

— Тогда объясните мне.

— Как будто я тебя запираю.

— А это не так?

— Это именно так.

И вот тут я на секунду потеряла дар речи.

Потому что он не стал юлить.

Вообще.

Просто признал.

Прямо.

Холодно.

Без стыда.

— Вы… — начала я и осеклась.

— Да, — сказал он.

— Это ненормально.

— Возможно.

— Возможно?!

— Алина, — его голос стал ниже, — сегодня ты коснулась меня в момент, когда любой другой человек уже был бы мертв или сожжен. После этого половина верхнего крыла знает, что ты можешь делать то, чего не может никто. Я не собираюсь оставлять тебя в досягаемости для чужих рук.

Марта и служанки стояли тихо, будто их здесь не было.

Я чувствовала это особенно остро.

Стыдно не было.

Было хуже.

Слишком лично.

Слишком вслух.

— А мое мнение? — спросила я.

— Я его слышу.

— Но не учитываете.

— Сейчас — нет.

Я шагнула к нему.

Совсем близко.

— Тогда запомните мое мнение хотя бы так: я не ваша.

В его глазах что-то потемнело.

— Я этого не говорил.

— Но думаете.

— Нет.

— Лжете.

— Нет.

— Тогда почему вы смотрите так, будто уже все решили за нас обоих?

Он опустил взгляд на мои губы.

Всего на мгновение.

Но я заметила.

И от этого у меня внутри будто кто-то дернул за нерв.

— Потому что, — тихо сказал он, — если я не решу сейчас, позже может быть поздно.

Я отступила первая.

Потому что еще секунда — и разговор стал бы совсем не тем, чем должен был быть.

А мне и без того хватало проблем.

Мой переезд занял меньше времени, чем злость на него.

Новая комната находилась в боковом крыле рядом с верхней кухней и недалеко от личных помещений Ардена.

Не роскошная, но заметно лучше прежней. Шире кровать, мягче свет, есть камин, плотные шторы, небольшой письменный стол, отдельный умывальник, даже шкаф, а не сундук.