— Мне нужна моя жизнь — та, что была три дня назад. Я не хочу возвращаться в жизнь отца или путаться в твоей.
— Ты не можешь «путаться» в моей жизни: теперь ты её законная часть. Ты — часть моей семьи. Ты моя жена. Поэтому мы едем в наш дом...
Лиза
Я закрываю глаза. Пытаюсь сосредоточиться на дыхании, но звон в ушах мешает мне это сделать. Вдох. Выдох. Дыши, Лиза, дыши...
— Илья, что значит — «жена»?
— Мы женаты. Уже четыре года...
— Это какой-то бред. Я ничего не подписывала. Я не выходила за тебя замуж!
— Брак заключили с согласия твоих родителей четыре года назад. Я должен был забрать тебя из родительского дома, когда тебе исполнится восемнадцать. Но когда тебе исполнилось семнадцать, мне сказали, что ты погибла вместе со своей матерью, и я стал вдовцом... Выяснять подробности не видел смысла, так как был погружён в другие дела и отношения.
Каримов ухмыльнулся:
— Не думал, что ты вот так появишься в моей жизни...
— Я не хочу.
— Чего не хочешь?
— Не хочу быть твоей женой.
— Поздно. Ты уже ею являешься.
— Значит, мы разведёмся.
— Нет.
— Зачем тебе это? Зачем тебе я против моей воли?
— Это не обсуждается. Нет — значит нет.
Повисла долгая пауза.
Я не могу быть с ним... Как же моя жизнь?
— Лиза, нам нужно поговорить серьёзно. Речь не о браке — к этому вернёмся позже. Но что с тобой происходило в той комнате, откуда я тебя забрал? И в машине... Что с тобой? Я правда беспокоюсь.
— Ничего.
— Как «ничего»? У тебя взгляд был стеклянный. Ты не слышала, не видела меня, всё твердила про запреты отца...
— Не говори о нём! — я срываюсь на крик…
Илья
Лиза чуть не бросается на меня. Её глаза горят ненавистью. Руки взмывают вверх, она закрывает уши.
— Не говори о нём! Не говори! — она кричит.
— Тихо, тихо, девочка...
— Это из-за него всё! Это из-за него... Из-за него нет мамы, из-за него нет сестры, из-за него нет меня... Нет меня! Лиза погибла в семнадцать лет, а то, что осталось — это мозаика, собранная психотерапией и поддерживаемая антидепрессантами... Нет Лизы! Её сожгли, как маму сожгли! Четыре года я как живой труп. Нет Лизы — её, как сестру, продали, да ещё и дважды! Нет Лизы, такого человека нет! Есть вещь, которую можно обменять на другую вещь...
Резко останавливаю машину на обочине. Она тут же отстёгивается и выпрыгивает из салона. Бежит вперёд. Бросаюсь за ней.
— Ну куда ты, сумасшедшая!
Настигаю. Прижимаю к себе. Она отбивается. Бьёт меня в грудь, но только причиняет себе боль.
— Девочка, девочка...
— Пусти! Пусти!
Она кричит сквозь слёзы. Её взгляд обжигает. Она как раненый зверь в агонии: мечется, пытается вырваться...
— Отпусти! Я не хочу так жить! Не получается! Не переживу такое в третий раз. Лучше бы я умерла! Лучше мне умереть! Не хочу жить с его голосом в голове! Не хочу быть вещью, которую продают... Не хочу жить ту жизнь, которую за меня выбирают... Я не хочу!
Просто крепко держу её. Не даю ей вырваться или отстраниться. Инстинктивно глажу её по волосам. Прикасаюсь к щеке — она влажная от слёз.
— Девочка. Я не дам тебя в обиду. Я никому не позволю тебя тронуть. Ты в безопасности... Успокойся. Дыши. Я рядом, я не дам плохому случиться.
Она постепенно поддаётся, всхлипы становятся реже. Тело расслабляется.
Мы стоим на обочине какое-то время... Постепенно она успокаивается в моих руках.
Сумерки. Ни души.
— Поедем?
Она чуть заметно кивает — я ощущаю это своей грудью, к которой прижата её голова. Она больше не издаёт ни звука. Легонько отстраняюсь. Смотрю на неё.
— Идём.
Подъезжаем к дому уже за полночь. Никого нет, кроме охраны, но они всегда остаются на позициях незамеченными — это их работа, поэтому складывается ощущение, что мы здесь одни.
— Лиза, нужно обработать раны, а потом поесть. Я помогу.
Она совсем без сил. Последние растратила на «войну» со мной. Заношу её в свою спальню и сразу направляюсь в ванную. Ставлю её под тёплые струи душа. Она не сопротивляется. Снимаю с неё пиджак, бельё...
— Лиза, я просто помогу. Не переживай.
Лиза
Работа с психологом... Вернее, с пятью психологами и тремя психотерапевтами. Четыре года моего и их труда рухнули в одно мгновение от встречи с отцом.
Нет сил. Совсем.
Каримов что-то мне говорит. Раздел меня... Тепло. Капли воды стекают по моим плечам, рукам, груди... Ноги тоже уже влажные. Я согреваюсь.
Тело ещё реагирует, но внутри пусто. Я ничего не чувствую.
Ощущаю мягкость пены и губки. Движения рук по моему телу, но в душе ничего не откликается. Чувствую мягкость ткани, в которую меня оборачивают. Ощущаю как берут на руки и опускают на что-то мягкое — наверное, это кровать. Чувствую прикосновение к ноге. Боль. Что-то влажное. Сдавливают повязкой... Рука на моей щеке...
Я проваливаюсь в сон.
Глава 11. Подстава?
Илья
Пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы помочь ей быстро принять душ, но боже... Прикосновения к её телу просто бьют током. Она такая хрупкая, нежная, желанная...
Каримов, делай дело! Не думай о другом.
Быстро справляюсь с задачей. Укутываю её в махровый халат и укладываю на свою кровать. Обрабатываю ногу — воспаления нет. Делаю повязку. Не могу удержаться, чтобы не прикоснуться к её щеке. Кажется, она уснула.
— Девочка моя... Отдыхай.
Быстро ретируюсь, чтобы приготовить что-то перекусить.
На кухне, как всегда, идеальный порядок. В холодильнике есть запас еды — мой повар, как всегда, крайне предусмотрителен. Достаю салат, сыр, нарезаю батон... Есть чай.
Надо проверить, как она, но сначала нужно разобраться с делами. На три дня я просто выпал из жизни, и, кажется, всё начинает заваливаться. Иду в кабинет. На телефоне около сотни пропущенных вызовов. Листаю...
Надо позвонить Евгению.
— Илья Вадимович, добрый вечер!
— Зайди ко мне.
Проходит минуты три, и в кабинет заходит начальник охраны.
— Жень, что за дела с безопасностью? Какого хера мою жену похищают средь бела дня из моей спальни, из моего же дома?! Работа проведена?
Парень явно тушуется, но его опыт в таких делах и преданность мне не вызывают сомнений. Он со мной уже десять лет. Не раз защищал меня и подставлялся под пули.
— Илья, ты же знаешь, последних ребят набирали в спешке. Проморгали. Один оказался «ухом» Артемьева, падла... Сознался, сука. В больничке сейчас у Борисыча, но на разговор способен. С себя вины не снимаю, это я допустил...
