— Что с ним? — Я понимаю, что она об отце.
— Я отправил ребят в больницу. В его палате был пожар. Есть несколько нестыковок… Камеры не писали, охрану, поставленную мною, выманили по ложному следу, а от так называемого его трупа ничего не осталось…
— Он правда сгорел?
— Пока это одна из версий…
Лиза замерла. У неё шок.
— Лиза, я разберусь, тебе не нужно об этом думать…
Она начинает плакать и смеяться одновременно. Истерика.
Пытаюсь её успокоить, прижав к себе и просто поглаживая по спине.
— Лиза, если хочешь знать моё мнение, я не верю, что это он погиб… Он бы так просто не сдался. Но ты не волнуйся. До нас он не доберётся. Не дотянется! Если мёртв — тем более. А если жив — я не подпущу! Успокойся, малышка.
День и вечер тянутся…
Периодически ребята звонят мне с места и докладывают о событиях. Тело, сгоревшее в палате Артемьева, отправили на экспертизу. Нужно ДНК ближайших родственников. Лиза согласна сдать кровь, лишь бы уже точно понимать: он это или…
Но я уверен, что «или»… При любом раскладе «или»…
Эту тему стараюсь больше не поднимать. Лизе на сегодня, да и вообще на всю жизнь уже хватит этих переживаний. Я сам всё разгребу.
Лиза
Прошла неделя с того нелепого звонка и пожара.
Похороны назначены через три дня. ДНК-тест показал, что это мой отец. А я не верю…
Илья не обсуждает это со мной, но мне кажется, он тоже сомневается. Я замечаю знаки его подготовки к чему-то большему, и мне страшно.
Охрана появилась и в доме. В поместье её стало больше в разы. Ребята рассредоточены по всем основным точкам, и их уже трудно не замечать.
Похоронами занимаются сестра и её муж.
Мы недавно виделись с ней, и мне очень радостно от этого.
Её «отвратный» брак был лишь ширмой для надоедливого и вечно вымогающего деньги отца. На самом деле её муж, Эдгар, неплохой человек. Они счастливы в браке, у них подрастают двое сыновей, а сейчас сестра ждёт третьего — вроде бы должна быть дочь. Марьям всё так же красива и стройна, легкая как пёрышко; только небольшой животик указывает на то, что перед вами не юная девушка, а женщина и мама…
Я познакомила их с Ильёй. Вернее, это Илья организовал нашу встречу в поместье. И пока они беседовали с Эдгаром, мы успели поговорить с сестрой, которую я не видела четыре года.
— Как ты, Лиза?
— По-разному. Но очень хочу, чтобы всё было хорошо. Прохожу терапию…
— Хорошего мужа как терапии недостаточно? — чуть посмеивается она, кивая в сторону Ильи. — Или недостаточно хорош?
— Достаточно… Просто раны пока больше. Но я стараюсь…
— Молодец! Всё, что мы можем сделать в этой жизни — это забыть прошлое и начать жить сегодня.
— Мудро!
— Но я же всё-таки старшая сестра. И уже сама мама, поэтому учить и лечить я умею…
Мы улыбаемся, а потом долго сидим на диване в обнимку.
Мы не говорим об отце, который и так достаточно портил нам жизнь, лишил нас нормального детства и юности, сжёг нашу мать… Не вспоминаем и маму, потому что всё равно больно, рана не затягивается, пустое место ничем не заполнится… Но мы пробуем жить сегодня. И от тепла сестрёнки мне правда становится легче.
Когда Марьям и Эдгар уезжают, они предлагают в следующий раз встретиться уже у них дома и познакомить нас с моими племянниками. Это так хорошо. Но мне чуть грустно, когда я вижу отъезжающую машину.
Илья притягивает меня к себе.
— Как ты, Лиза?
— Хорошо. Очень хорошо. У неё всё так, как она и хотела: большая семья и любящий муж. Я очень рада за них. Но немного грущу, что у нас такой семьи, скорее всего, не будет.
— Лиз, давай постепенно. Завтра похороны. Дай себе выдохнуть. Не думай ты ни о чём. Ты же ещё девочка совсем, у нас очень много времени и для семьи, и даже для детей. Всё будет хорошо. У нас будет наше счастье. Уже есть. — Илья обнимает меня со спины и, наклонившись, прижимается губами к моему виску. — Я счастлив. Очень.
— И я…
Илья
Несмотря на похороны, Лиза держится молодцом.
Её немного топят воспоминания о прощании с мамой, поэтому она плачет. Но несведущие уверены: младшая дочь оплакивает отца…
Поистине, мы не можем судить о происходящем с людьми в реальности.
Всё указывает что Артемьев погиб. Но я не верю… Я, конечно, предпринял все возможные меры, и режим повышенной опасности будет действовать ещё какое-то время.
Приезжаем в поместье. Веду Лизу в дом. Нужно смыть с себя этот день.Она холодна и отстранённа. Сама в себе. Но это горевание нужно пережить. Сам хоронил всех своих самых близких людей, но с мамой мне было горше всего прощаться. Она была последней, кто у меня оставался и в тот же день я узнал о смерти Лизы — тогда я стал ещё и «вдовцом». Это был самый ужасный день, который я когда-либо переживал… Поэтому я понимаю, каково сейчас моей девочке.
Набираю ванну и, помогая раздеться, погружаю её в воду. Она умывается, смывая этот день ещё и струями прохладного душа… Укутываю её в большой тёплый халат и, взяв на руки, несу в нашу кровать. Укладываю и лежу с ней. Она как раненый котёнок: ёжится, её веки чуть подрагивают. Укрываю её плотнее одеялом и глажу по волосам:
— Красивая моя девочка. Я рядом и всё решу.
Постепенно Лиза расслабляется и глубоко засыпает.
Иду в кабинет. Нужно немного поработать и оценить обстановку…
Интересно, когда эта гнида начнёт давать о себе знать? Не верю я, что с Артемьевым покончено. Это шахматная партия, и он никогда бы не пошёл пешкой, если бы не просчитал наперёд игру, в которой может одержать победу. Но я не позволю. Не позволю…
Глава 38. Залюбленные
Лиза
Июль и август тянутся непривычно спокойно. Тишина обволакивает наш дом, и кажется, что внешний мир наконец оставил нас в покое. Я ловлю себя на мысли, что действительно начинаю верить в смерть отца... Страх, годами живший под кожей, понемногу отступает.
С Ильёй мы по-прежнему обходим эту тему стороной, словно боимся разрушить хрупкое перемирие с реальностью. Но я вижу: охраны по периметру не становится меньше. Илья бдит. Его настороженность — мой негласный гарант безопасности.
Моя терапия продолжается.
Таблетки остались в прошлом, а на сессиях с Анной я ощущаю честный, осязаемый прогресс. Триггеры больше не бьют под дых, не вырывают почву из-под ног. Огонь перестал быть врагом. Теперь, когда мы зажигаем камин, я подолгу смотрю на танцующие языки пламени. Раньше они —опасность и неминуемая гибель, теперь —источником тепла. Ассоциации плавно меняются, и жизнь наконец расставляет новые, уверенные точки.
Сегодня за окном неуютно: прохладный воздух и колючий моросящий дождь делают дом тоскливым. Чтобы разогнать эту серость, Илья предлагает устроить уютный вечер. Мы располагаемся на полу, на пушистом ворсе шкуры прямо у камина.
