— Ты в больнице, сиди тихо!

— Тьфу, царапина… Угарным я сильно не надышался.

— Еду в поместье.

— Собирай всех, тебе сподручнее. Я тут телефон у какого-то пацанчика на время стрельнул, из моего имущества только трусы остались — всё остальное эти суки забрали, — хрипло ржёт Жека.

Да уж, хоть кому-то смешно.

— Жду. Женя… спасибо.

— Пока не за что. Это лишь теория.

— Самая правдоподобная. И единственная.

Выруливаю на трассу. Лечу в сторону поместья. По дороге через громкую связь разговариваю с Волковым. Он готов прислать два отряда — двенадцать человек. Сам тоже приедет — зацепила ситуация, хочет участвовать лично. Я только за: такого профи днём с огнём не сыщешь.

Звоню Эдгару. Они ещё в дороге.

— Есть новости. Можешь говорить?

— Подожди, Марьям спит. Остановлюсь, перезвоню с улицы.

И правда, через минуту перезванивает.

— Что у тебя?

Выкладываю ему версию Жени.

— Боюсь, там может быть до хера людей, а может — никого. Мои все в больнице, кроме Евгения, он уже едет в поместье. Поможешь ребятами? Волков и его парни тоже будут, но…

Эдгар не даёт мне договорить:

— Илья, людей сейчас отправлю. Сам в поместье не приеду, но если двинете на «Опушку» — сообщи, подтянусь туда. От меня будет человек десять. Полиции пока не докладывай. Вдруг шляпа — огребём проблем. А если не шляпа — сами справимся. У Волкова есть полномочия, если что — передаст Артемьева ментам. — Эдгар на секунду задумывается, — или скорой. Или пожарным.

— Спасибо! Жду твоих.

— Угу. Держи в курсе.

До поместья минут десять. Намеченный план даёт хоть какую-то почву под ногами. Спокойнее не становится — волнение и страх за Лизу и сына душат, топят в ледяной тревоге. Но теперь хотя бы ясно, с чего начать и куда двигаться. Это осознание вселяет призрачную, но всё же надежду…

Впереди в свете фар уже проглядывают очертания снесённых ворот. Я сжимаю руль до белизны в костяшках. Артемьев думает, что он всё просчитал, что я раздавлен и дезориентирован. Но он ошибся…

Илья

Объясняю всем прибывшим ситуацию, пару слов добавляет Евгений. Решено: едем на точку, но штаб разворачиваем в паре километров от цели. Сначала запускаем квадрокоптеры, чтобы просмотреть территорию и оценить шансы. На это уходит пара часов. Светает. Движения нет. Если люди и есть, то их немного, и они внутри зданий или под землёй… Догадки не топят, они убивают... Надо ехать «знакомиться».

Выдвигаемся ближе к семи, уже светло. От штаба — пять минут хода. Распределяемся: на каждый из семи домов по два-три человека. Действуем тихо, осматриваемся. Договор жёсткий: если что заметили — сами не лезем.

По первым трём объектам — тишина. В четвёртом точно кто-то есть или был: на крыльце следы засохшей грязи, но внутри ни звука. Может, спят. Может, в подвале? Проверяем. Мимо.

Подъезжает Эдгар. Идём вместе к очередному домику.

— Эдгар, будь ты на месте Артемьева, куда бы спрятал человека?

— Я бы не прятал, — хмурится он. — Самое близкое и простое — оно же самое неприметное…

— Вот именно. Какой вывод? Лиза не в доме. Она где-то снаружи.

— Блядь, Илья, не говори загадками!

— Я так думаю… Смотри, вон там, в отдалении, недострой. Там котлован под фундамент. Я гляну там.

— Я с тобой. Нарвёшься ещё на кого…

— Это точно. Под ноги смотри. Этот гнида мог и херни намутить.

— Чего, мины разложит?

— Ну не мины…

Идём молча. Маячу Жене, что пошли к котловану. Он идёт за нами. Пока остальные досконально проверяют пустующие и заброшенные дома, мы заходим с тыла.

Блядь! Лиза!

Моя девочка с сыном на руках — в этой яме четырёхметровой глубины. В этой огромной холодной могиле. Без сознания. Я чуть с разбегу туда не сиганул, Эдгар успел за руку схватить.

— Илья, ты дебил? Ноги переломаешь! Стой, сейчас всё решим.

Объявляем общий сбор. Кто-то вызывает скорую. По верёвке я и ещё пара ребят спускаемся к моим. Дышат, но оба в тяжёлом состоянии. Сначала по цепочке передаём Сашку. Потом поднимаю Лизу, закинув её себе на спину и карабкаясь по импровизированным ступенькам — палкам, вбитым в землю. Там её принимают, и я еле сам закарабкиваюсь наверх.

Скорая приезжает через пятнадцать минут. У них страшное обезвоживание. Лиза без сознания. Сашка держится, но очень вялый. Видимо, пока были силы и возможность, Лиза кормила его грудным молоком… Крепкий парень.

Едем на скорой в ближайшую больницу. Тут не до клиники Борисыча, нужна неотложная помощь. Лизу и Сашку забирают. Волков суетит с полицией. Я тоже даю показания. Наконец к словам Евгения добавляются показания Лизы, которые она даёт, едва придя в сознание… Только потом к ней пускают меня.

Удаётся договориться, чтобы они с Сашкой были в одной отдельной палате — связи Борисыча и хорошая благодарность творят иногда чудеса. А нам сейчас чудеса очень нужны.

Надо сделать всё, чтобы наши «коллеги» поверили, что дело семейное. И никакого подвоха здесь нет. Но самое главное — найти Артемьева, иначе эта угроза постоянно будет висеть над нами, над Лизой, Марьям и их детьми.

Эдгар с Волковым и Евгением взяли это на себя. Полиция тоже шерстит округу. Я, если б нашёл его, сразу бы убил. Евгений боится новой жести, и меня убедили держаться в стороне… Быть с женой и сыном.

Лиза в сознании, но в состоянии шока. Со мной почти не разговаривает — сил нет у девочки совсем. Она чуть отмирает и снова погружается в сон. Под препаратами кормить грудью нельзя.

Женя нашёл Марину, нашу горничную. Она до всех событий ушла из поместья и не попала под раздачу. Привезла нам всё необходимое: вещи мне, Лизе и Сашке. Заранее сцеженное Лизой молоко в заморозке в спецконтейнере-холодильнике (где только нашла), смесь, бутылочки и всё прочее. Надо будет поощрить девушку. Не раз она нас без лишних вопросов выручала.

Хорошо, что в палате есть отдельный санузел. Я помогаю Лизе встать и провожаю её в душ. Помогаю помыться — она совсем обессиленная. Бледная, хрупкая девочка. Мне кажется, что за эти сутки она похудела до минимального размера. Моя маленькая. Быстро мою её волосы и её саму. Укутываю в халат, накрываю голову полотенцем. Усаживаю на кровать.

Потом в раковине, по-спартански, на руке купаю сына. Он даже оживился. Маленький мой, ну, хоть ты приходишь в норму. Маму будем тоже реанимировать.

Кормлю пацана. Сначала не хочет брать бутылочку, но ничего — по чуть-чуть уговариваю, и он ест. Щёки розовые. Взгляд осознанный и боевой.

— Надо, ребёнок. Надо. Не может мама пока тебя кормить. Надо потерпеть, малыш. Ты вон какой боец. Каримовы не сдаются!

Он даже улыбается мне и что-то пытается агукать. Славный парень. Мой сын!

Смотрю краем глаза: Лиза чуть оживает, и на её лице мелькает слабая улыбка. Отмирай, девочка, отмирай.

Пока Марина что-то решает с нормальным обедом, а не этим «неразнообразием городской больницы», я тоже быстро моюсь и переодеваюсь в чистое.

Девушка прикатывает тележку с едой. Не ресторан, но уже прилично. Говорю, что справлюсь сам, и кормлю Лизу с ложки. Она правда очень ослаблена. Много тоже сразу нельзя, поэтому по-семейному мы делим порции пополам. Она уже и тремя ложками супа наелась, но я предлагаю ещё. Приходится уговаривать, как и Сашку, но она сдаётся. И суп, и даже немного рыбы в неё впихиваю. Компот. Надо больше пить. Капельницы ей меняют регулярно. Сашке — только вечером. Сейчас пацан спит…