— Муж.

— Можете ехать с нами.

Я как в бреду. Всё как в замедленной съёмке. Егор что-то мне говорит, я только отмахиваюсь — боюсь потерять из поля зрения Лизу. Бежим к машине, хочу сесть за руль. Егор протестует, но я не разбираю слов. Он силой усаживает меня на сиденье рядом, и я не могу сопротивляться. Сам садится за руль... Твою мать, Карина, сука!

Доезжаем до клиники в каком-то тумане. Сердце бухает. В сознании только одно: «Дыши, девочка!» В неотложке Лизу приводят в чувство, но решают оставить под наблюдением. Борисыч знает своё дело, ему можно доверять.

— Илья, поговорить надо... Лиза спит, бесполезно сидеть рядом. Она под сильными успокоительными. Проснётся не раньше, чем через три часа...

Иду за ним. Проходим в его просторный кабинет. Он указывает мне на кресло, а сам садится напротив.

— Каримов, ты успокойся. В таком состоянии ты ей не поможешь, только хуже сделаешь...

— Что с ней? Это не похоже на простую паническую атаку... С этим нам удавалось справляться.

— Стресс усугубил. Не справилась. Ещё удар головой в двух местах — сотрясения нет, но ушиб мягких тканей, гематомы и сильные порезы. Надо следить. Ушиб левой руки. Хорошо, что упала на бок. Переломов нет. Ничего угрожающего жизни, но психика — дело тонкое... К специалистам надо, терапия нужна... Илья, вы не справитесь сами. Лечение нужно, спецы хорошие нужны... Уговори девочку. Жалко её, ребёнок же совсем, а такое творится... Какие «панички» в двадцать лет?

— Понимаю я... Лиза виделась со специалистом, которую ты рекомендовал, с Анной.

— Угу… Что с Кариной? Ты понимаешь, что у неё тоже не всё в порядке с психикой? Она больна. — Борисыч даже в этой ситуации остаётся немного циничен. — Вот ты, Каримов, счастливчик. Что за бабы тебя окружают? Любишь ты острые ощущения...

Борисыч лыбится, и хочется ему наподдать за эту ухмылку...

— Борисыч, заткнись. Я сейчас не в себе. Могу повести себя неправильно.

— Хорошо, — он поднимает руки в знаке «Сдаюсь». — Но ты, Илья, подумай... Есть над чем.

Выхожу из кабинета и направляюсь к Лизе. В коридоре — Евгений и Егор.

— Ну что, мужики, проебали мы всё, а расплачивается девочка... Где сейчас эта мразь?

Евгений начал:

— У себя. Охрана с ней. Никуда не сунется.

Голова болит... Будто гвоздь вбили. Тру виски.

— Егор, что с фотографиями?

— Фото настоящие, не фотошоп. Мужик везде спиной. Надо экспертизу проводить. Через час специалист ответит.

— Мне нужно всё на руки к моменту, когда Лиза проснётся. Ещё эту дуру допросить. Пусть расскажет правду. Сам буду разговаривать.

— Мы справимся!

— Егор, вы уже насправлялись, блядь! В больницу прислать охрану: у палаты, на этаж, на входы-выходы. Выполнять. Женя, со мной поедешь. За руль не могу.

Илья

Приезжаем к дому Карины. Что этой женщине только надо? Она никогда бы не жила той жизнью, которую я ей просто так подарил. Хороший дом. Полное материальное содержание. Отдых любой... Жест доброй воли, а она словно нож в спину втыкает.

Я зол очень. Убил бы.

Захожу к ней. Сидит на краю дивана. Корчит из себя униженную и оскорблённую.

— Женя, запись включи.

Подхожу к ней, смотрю на неё...

— Илюша, ты пришёл? А я как раз тебя ждала. Скажи своим ребятам, чтобы они нас оставили. Нехорошо ссору мужа и жены на люди выносить.

— Ты что несёшь? Какой муж и жена? Ты никогда не была мне женой. Ты никто!

Она как змея. Грациозно поднимается и обходит меня. Кладёт руки на плечи. Сбрасываю их — от её прикосновений всего передёргивает...

— Карина, что ты за человек такой? Ты же никогда не была со мной. Ты никогда мне не была ни любовницей, ни подругой, ни женой. Я дал тебе всё, что ты просила... Что ты натворила? Зачем этот бред учудила? Зачем Лизу обидела... Да я бы тебя своими руками убил.

Злость просто накрывает. Хватаю её, трясу... Она смеётся.

— Дура! Ты жить не хочешь, что ли?

— Без тебя не хочу, Илюша... Бросай эту молодую девушку и...

Я не даю ей закончить. Отмахиваюсь. Меняю тактику. Сажусь в кресло и рукой приглашаю её сесть напротив. Она подчиняется.

— Что ты хочешь?

— Тебя!

— Нет. Дальше по списку, — машу ей рукой, мол, накидывай варианты.

— Я хочу тебя! Хочу вновь свой статус жены Ильи Каримова...

— Нет. Дальше... — ещё жест.

— Каримов, ты обязан! Ты мне жизнь мою должен! Меня девочкой тебе отдали в четырнадцать лет, а через пятнадцать лет — выбросил... Нет уж, Каримов! Ты вернёшь мне мою жизнь...

Чувствую, что плотину потихоньку шатает, скоро обрушится...

— Нет! Дальше. Говори уже, чего хочешь...

— Мне нужны деньги! И не те подачки, что ты мне кидаешь!

— Сколько?

— Два миллиарда...

— Ого! Нахуя тебе столько?

— Долларов, Каримов, долларов!

Мне уже становится интересно. Она вообще больная? Прищуриваюсь, всматриваюсь в её лживые глазёнки... Вот почему когда-то отцу так припекло меня женить? И выбрал же самую главную тварь... Ладно, Каримов, спокойнее...

— Это понятно. Куда тебе такие деньги? Под матрас положишь?

— Бизнес открою! Салон хочу открыть.

Какая же она дура... Ну что за пустоголовая баба... Мне аж смешно от нашего разговора. А она реально думает, что я ведусь...

— Хорошо. На салон — тридцать миллионов рублей, а остальные куда?

Она аж в лице поменялась. Вот курица. Она реально не думала, что я спрошу...

— У меня есть долги!

— Два миллиарда долларов — долги?

Дура. Она реально, видимо, думает, что у меня есть такие деньги свободно на личном счёту? Меня уже ситуация не злит, а смешит...

— Карина, говори начистоту.

— У Сабурова долги! Я ему помочь должна.

— Сабурову должна? — Заебись! Так называемый друг и бывшая несостоявшаяся жена... Твою мать! Кто вы, люди?

Не говорю этого вслух, но внутри просто кроет...