— Что молчишь? Не нужно ничего выдумывать. Сознайся — и я отпущу тебя, — заговорщицки произносит Каримов.

Он стирает одним легким движением слезы с моих щек и, придерживая ладонями мое лицо, нависает над моими губами. Его жаркое дыхание обжигает. Он слегка касается моих губ, и я чувствую его ухмылку.

Почему этот гад улыбается? Меня как кипятком обдает. Что ему нужно?

— Говори!

Сталь в его голосе пробивает насквозь.

— Я не понимаю, о чем вы... Я шла... Я не заметила... Это какая-то нелепая случайность. Извините, так вышло. Можно мне уйти?

Каримов опускает руки, склоняет голову. Складывается впечатление, что он что-то обдумывает, но никак не может принять решение. Посмотрев на меня исподлобья, он тут же отводит взгляд, встает и идет к двери, бросая через плечо:

— Погостишь у меня!

Дверь захлопывается. Тишина. Только бешеный стук моего сердца. Я смотрю на окно: ветер продолжает трепать занавески, а солнце катится вниз, погружая мир во мрак.

Спустя время кто-то снова отпирает дверь. В комнату влетает милая горничная, почти моя ровесница. Она включает оба ночника и, достав из кармана ключ, освобождает мои руки. Посмотрев на меня, она сообщает, что Илья Вадимович позволил мне привести себя в порядок и через час ждет внизу к ужину.

— Одежду я сейчас принесу. Можете пока принять душ.

Девушка с жалостью смотрит на меня и добавляет:

— Бежать не пытайтесь. Дверь будет заперта, а комната на третьем этаже.

В её голосе читается не просто предупреждение, а предостережение, основанное на чем-то, что она уже видела здесь раньше. Становится жутко. Но сил на анализ ситуации или попытки сопротивления совсем не осталось.

Как только горничная выходит, я слышу, как срабатывает замок. Меня снова заперли. Пытаюсь встать, но руки и ноги затекли, спина жутко болит, а голова идет кругом. Посидев немного на краю кровати, я наконец поднимаюсь и, придерживаясь за подголовник, оглядываюсь по сторонам.

Нигде нет моей сумки. Я обшариваю каждый угол — ни телефона, ни личных вещей. Твою ж мать! Во что ты вляпалась, Лиза? Ладно, решим позже. Если бы мне хотели причинить реальный вред, я бы сейчас здесь не сидела. Буду решать проблемы по мере их поступления.

После душа мне становится значительно лучше. Мои длинные черные волосы рассыпаны по плечам, тело немного расслабляется от горячей воды. Но взгляд, смотрящий на меня из зеркала, буквально кричит: «Девочка, что происходит? Что с тобой будет?»

Мои внутренние стенания прерывает звук открывающейся двери. Та же милая девушка вбегает в комнату с пакетами в руках.

— Ваша одежда. Через двадцать минут я поднимусь за вами, чтобы проводить на ужин.

Она оставляет пакеты на кровати и так же стремительно исчезает.

Лиза

Проходит минут двадцать, и я уже одета. Из зеркала на меня смотрит какая-то чужая «я»... Легкое голубое платье в пол с открытыми плечами идеально село по фигуре. Волосы подсохли и лежат на плечах ровными волнами. Выгляжу вроде неплохо, но щеки горят, а взгляд какой-то не мой, не родной...

Стук в дверь. Заходит горничная.

— Вас ожидает Илья Вадимович. Пройдемте.

— Да.

Понимаю, что спрашивать девушку о чем-либо бессмысленно: она сотрудник, а значит, лишнего не сболтнет. А вопросов в голове слишком много...

Где я? Почему меня приковали наручниками? Что со мной будет?

Я должна поскорее отсюда выбраться — как можно раньше и с меньшими потерями. Для этого нужно понять, что здесь происходит и какие у Каримова планы на мой счет. Зачем всё это? Нужно сохранять холодный ум и не поддаваться эмоциям. Поужинать спокойно (хотя сомневаюсь, что смогу хоть что-то проглотить) и разведать обстановку.

Горничная останавливается в дверях, и я рефлекторно следую её примеру. Мы спускаемся на первый этаж и заходим в огромный зал, где накрыт стол на две персоны. Во главе уже восседает сам хозяин дома.

— Марина, вы можете идти, — говорит Каримов девушке.

— Да, Илья Вадимович. Моя помощь больше сегодня не нужна?

— Нет, вы свободны. Можете покинуть поместье.

Марина разворачивается и уходит, прикрыв за собой дверь, а я так и остаюсь стоять, не осмеливаясь пройти дальше.

Каримов встает из-за стола и начинает медленно приближаться ко мне. Его взгляд скользит по моему телу: грудь, талия, бедра... Ухмыльнувшись, он пристально всматривается мне в лицо. Подходит всё ближе и ближе. Высокий, статный — его серые глаза просто поедают меня, и я не могу этому сопротивляться.

Опускаю взгляд, но он проводит ладонью по моей щеке. Я рефлекторно вздрагиваю, и миллионы мурашек проносятся по телу. Приподнимает мой подбородок.

— Посмотри на меня...

Каримов заставляет меня встретиться с ним взглядом. Щеки полыхают, будто опаленные пламенем, в горле пересохло.

— Да ты просто красавица, девочка! Как тебя зовут?

— Лиза.

Он нежно поглаживает мою щеку, медленно убирает прядь волос за ухо, открывая себе лучший обзор.

— А фамилия у тебя есть, Лиза?

— Я Лиза Артемьева...

Он продолжает касаться моего лица. Теперь его интересуют мои губы. Каримов скользит по ним большим пальцем и кажется, будто он сейчас совсем не здесь. Во мне тоже просыпаются новые, пугающие ощущения. Я словно отделяюсь от собственного тела. Дыхание становится прерывистым. Мне хочется прикрыть глаза, я невольно расслабляюсь от тепла его руки и горячего дыхания, которое так близко...

— Артемьева? — Каримов мгновенно перестает ласкать мою щеку и буквально впивается в меня глазами. — Кто твой отец? — чеканит он каждое слово.

— Евгений Артемьев... Вы его знаете. Я его младшая дочь, Елизавета Артемьева.

— Не может быть!... Так и зачем это всё твоему папашке? Через тебя решил до меня добраться? — тон Каримова становится ледяным.

Меня обдает таким холодом, что я физически ощущаю этот перепад. Он мгновенно становится отстраненным и чужим.

— Нет. Я не общаюсь с отцом уже четыре года. Наша с вами встреча — чистая случайность...

— В это мне совсем не верится, Елизавета Евгеньевна. Ваш отец точит на меня зуб за собственные промахи и явно хотел бы поквитаться. Но странно, что он выбрал такой путь...

— Это не так! Я отца не видела года два, мы даже не созваниваемся. С остальной семьей я тоже фактически не общаюсь. Наши дороги разошлись.

— Вы хорошо говорите, Елизавета, и это правильные вещи. Прекрасно подготовленная и отыгранная роль, но зритель вам не верит.

Я понимаю, что оправдываться бессмысленно. Мне нечего предъявить Каримову, чтобы доказать свою правоту. Да и с чего я вообще должна ему что-то доказывать?!

— Если вы позволите, я бы пошла домой...

Я тут же осекаюсь. В памяти всплывает прошлый вечер, который не просто перевернул мои представления о дружбе и любви, разрушил планы на «долго и счастливо», но и лишил меня крыши над головой. Идти мне некуда. В общежитие еще нужно как-то прорваться, а съем жилья мне сейчас не по карману. Да и времени на поиски нет — сессия на носу, а я даже не знаю, где проведу сегодняшнюю ночь.

— Нет, Лиза. Вы погостите здесь.