Артемьев ткнул пальцем в стекло, указав на еще одну девушку:

— Не смотри, что на вид мелкая, уже можно отпускать во взрослую жизнь...

Каримов посмотрел на Артемьева и медленно покачал головой.

— Ну-ну... Яблоко от яблоньки. Нахуя они мне? Такие же, как ты, с гнильцой, поди?

— Обе девственницы, бери любую. Из дома ни ногой, мать за ними строго смотрела.

— Вот ты тварь! Младшую не жалко?

Илья перевёл взгляд на девушку внизу. Тёмно-русые волосы, средний рост, прекрасная, уже оформившаяся фигура. Белое платье облегает её. Она смеётся, и на моем лице непроизвольно на доли секунды мелькает ответная улыбка.

— Они мои, что хочу, то и сделаю. Слова поперёк не скажут. Ну, по рукам? — Артемьев жадно вглядывался в моё лицо.

— Раз она тебе не нужна, то младшую я заберу... Но товар ты не получишь. Могу заплатить. Во сколько её оцениваешь?

— Пятьсот.

— Ишь какой шустрый. Готовился, что ли, заранее считал? Пятьсот чего?

— Миллионов.

— Наших?

— Как же! Кто сейчас «деревянными» берёт? Евро.

— Она же не отработает, не жалко дочку-то?

— Мне всё равно. Хочешь — бери за пятьсот, или возвращай товар.

— Беру, — и поморщусь будто от зубной боли. — Но заберу, когда повзрослеет. А пока — береги её.

— Мать сбережёт, — отмахнулся Артемьев, явно испытывая облегчение. — Деньги как и когда?

Сейчас

Я уже вернулся после встречи с этим мудачьем Васильевым. Девочка не врет… Не врет…

Уже далеко за полночь. В кабинете включена только одна лампа. Сижу в кресле, листаю книгу.

— Бессмыслица! — захлопываю её и отбрасываю на столик.

В голове каша.

Как она там? Поднимаюсь и, пройдясь по кабинету, решаю подняться к ней.

Илья

Выхватывает меня из воспоминаний тихое бормотание и учащённое дыхание Лизы...

— Мама... Больно. Не могу терпеть... Мама...

Меня как ошпаривает кипятком. Торможу. Вскакиваю с кресла и подбегаю к ней. Ощупываю лоб — она горячая и вся влажная. Приподнимаю её.

— Лиза. Лиза. Всё хорошо. Всё хорошо...

Она немного приходит в себя и приоткрывает глаза, медленно моргает. Губы сухие. На щеках лёгкий румянец.

— Воды...

Пристраиваю её к подголовнику кровати и берусь за графин. Даю ей попить. Ей как будто становится легче.

— Надо выпить жаропонижающее.

Она безвольно подчиняется. Запивает таблетку.

— Ты звала маму...

Долгое молчание. Лиза медленно сползает на кровать и зарывается в одеяло.

— Простите.

— Лиза, зачем ты убежала? Я же не причиню тебе зла. Если бы я хотел или имел такое намерение, ты бы это уже поняла.

— Я испугалась...

— Как нога? Болит?

— Немного.

— Тебе нужно поспать. Закрывай глаза.

Она слушается и через какое-то время засыпает. Продолжаю сидеть напротив неё. Самого клонит в сон. Прикасаюсь к её лбу — температура начинает спадать.

— Фух. Молодец, девочка...

Иду на кухню, чтобы сварить кофе. Не хочу её оставлять, но, глядя на её умиротворённое лицо, сам едва держусь. Надо взбодриться.

В доме тихо. Готовлю кофе и поднимаюсь обратно в спальню. Ей уже чуть лучше, но, прикоснувшись к ней, понимаю, что одежда и постель совсем влажные от пота. Решаюсь её переодеть.

Прикасаясь максимально нежно, пытаюсь снять с неё футболку. Она тихо стонет.

«Боже... Даже в таком состоянии ты чертовски привлекательна, — проносится в мыслях. — Всё внутри просто переворачивается. Каримов, тормози! Девочка больна и почти не в себе».

Наспех переодеваю её. Перекладываю на сухую часть кровати и укрываю лёгким пледом. В этот момент она перехватывает мою руку и притягивает к себе. Она всё ещё спит, что-то мурлычет себе под нос, но я отчётливо слышу:

— Не уходи...

Укладываюсь за её спиной. Приобнимаю её и, наконец, засыпаю.

Лиза

Языки пламени прорываются через дверь. Дым заполняет всю комнату. Пытаюсь открыть окна, но они не поддаются. Да и смысла нет — на них решётки.

— Мама! Держись! Мама, мы выберемся!

Подбегаю к ней. Она уже не может сидеть — ложится прямо на пол.

— Лиза... Не бойся, деточка. Ты сильная. Ты выстоишь, — шепчет она. — Никогда не давай себя в обиду. Не позволяй отцу что-то с собой сделать. Не смотри на меня... Не позволяй ему сотворить с тобой то же, что он сделал со мной.

Мама задыхается. Ей не хватает воздуха. Дым застилает глаза, разъедает слизистую, слёзы текут ручьём.

— Мамочка, не трать воздух! Я сейчас что-нибудь придумаю... Мама, береги силы!

Снова бросаюсь к окну. Выбить стекло не получается. Открыть — не выходит. Кожа на руках уже в кровь, в ссадинах. Никак. Я рыдаю от полного осознания своего бессилия...

— Мама, не сдавайся!..

Оглядываюсь. Она бездыханно лежит на полу... Страх. Настоящий животный страх.

— Мама... Мама!

Прихожу в себя... Я кричу. Во весь голос.

Что-то выхватывает меня из этого кошмара. Пытаюсь вдохнуть, но легкие будто склеились, я не могу набрать воздух...

— Лиза. Лиза, девочка... Лиза, это просто кошмар. Приди в себя... Я рядом.

Чувствую руку на спине. Он растирает мои плечи, пытаясь привести в чувство. Распахиваю опухшие от слёз глаза... Каримов. Он тревожно вглядывается в моё лицо.

— Лиза. Это просто сон. Дыши.

Вдох. Выдох.

Он дышит вместе со мной, размеренно и глубоко. Я стараюсь повторять за ним.

— Вдох. Выдох.

Он прижимает меня к себе, медленно гладит по спине.

— Дыши. Всё хорошо, девочка. Вдох. Выдох. Закрой глаза. Представь: ты идёшь по песку. Море накатывает и касается твоих ног. Вдох. Откатывает... Выдох. Голубое море. Оно касается кожи... Вдох. И снова отступает... Выдох. Вот так. Молодец, девочка. Вдох... Выдох... Ты умница...

Мне и правда удаётся справиться с паникой. Дыхание выравнивается. Прихожу в себя и осторожно отстраняюсь.

— Мне лучше, — выдыхаю я.

— Как ты? Как ты себя чувствуешь? — в его глазах я читаю неподдельное беспокойство. — Что-то болит?

— Нет... Хотя нога немного.

— Скоро придёт врач. Побудь здесь. Я к тебе кого-нибудь пришлю.

Каримов быстро выходит, оставляя меня одну.

Давно я не видела этого кошмара. Видимо, моё состояние и стресс спровоцировали возврат в прошлое...

— Мама... Моя мама. Прости. Я не смогла. Прости за то, что тебя нет, а я... я не с тобой.

Обессиленная, я укладываюсь на кровать. Что мне кто-то может сделать хуже того, что уже сделал отец? Нет. Хуже быть не может. Больнее — просто не бывает.

После осмотра и назначений врача мне стало значительно лучше. Я даже смогла выпить бульон и принять душ. Но быть и дальше здесь «гостьей» уже странно.

Каримов меня так и не навестил. Телефона нет... Мне явно пора возвращаться к обычной жизни от этих американских горок...

Сессия. Нужно готовиться, да ещё и решить вопрос с жильём. Собираю всю волю в кулак и спускаюсь вниз в надежде встретить Каримова и, поблагодарив за столь странное гостеприимство, отправиться восвояси.