Боюсь ли я сорваться? Да. Моя страсть сейчас — мощный поток, но я вынужден балансировать на грани, понимая: её хрупкая натура только-только обретает фундамент.

Сегодня мы начали строить общий мир, где нет места боли прошлого, где есть только «сейчас» и эта одуряющая близость. Как прерваться? Как остановиться? Да и нужно ли, когда каждый её стон подтверждает: мы на верном пути. Я хочу впитывать её запах, её дыхание бесконечно. Мы перешли точку невозврата, и теперь я принадлежу ей так же безраздельно, как она — мне. Навсегда. Без остатка.

Из моих мыслей меня вырывает телефонный звонок. Напоминают о Лизиной записи завтра к Анне. Видимо, моя девочка не могла взять трубку, и набрали меня как супруга.

Муж. Как же круто это звучит! Хотя никогда не думал, что буду так от этого кайфовать. Предвкушение было когда-то — когда увидел юную Лизу на том приёме, когда дал согласие забрать её. Но после вести о её гибели о браке и семье вообще не думал. С моей позицией очень непросто быть не одному. Это огромная ответственность и постоянный страх, что всё пойдёт по пизде и под прицел попадут самые дорогие…

Сегодня не хочу думать об этом. Пока наша безопасность, а главное — Лизы, под полным контролем, и переживать нечего.

Иду искать свою малышку — что-то она подозрительно притаилась… В холле слышу возню на кухне. Захожу и замираю: Лиза увлечена готовкой, но самое аппетитное здесь вовсе не еда. Её попка качается в такт музыке, которая гремит в наушниках. Она меня совсем не замечает… На ней крошечные шортики, в которые так и хочется занырнуть ладонями, чтобы обнять и почувствовать её. Короткий топ открывает вид на изгиб спины и животик. Вижу, что под этой тонкой тканью она абсолютно нагая. Горошинки сосков дерзко выпирают при каждом движении… Вау! Хочется сжать её в объятиях, усадить на стол и распробовать вместо этого божественного обеда. Пожираю её глазами, и это предвкушение сводит с ума. Сил просто смотреть больше нет — подхожу ближе…

Обнимаю за талию, и она вздрагивает от неожиданности, и снимает наушники, смеясь.

— По прикосновениям ещё не узнаёшь своего мужчину? Чего боишься? Я тебя не съем… — она смущена, чуть опускает глаза, и её кожа заливается румянцем. — Кто-то смущается? — она улыбается так открыто, но не поднимает на меня глаза. — Посмотришь на меня? — она смотрит. Это обезоруживающе. Её глаза искрятся, улыбаются — это так красиво и правильно… Обнимаю её нежно. А мысли уже улетают… Хочу её такую расслабленную, домашнюю, мою…

— Лиз, думаю, что паста уже готова? — она кивает головой, пытается отстраниться, понимая мой намёк неправильно. — Стой, стой… Если ты больше ей не нужна, то можно немного вашего внимания и другим блюдам в нашем сегодняшнем меню. — она вскидывает брови в вопросе… — Я хочу распробовать тебя, а потом уже всё остальное.

Я одним рывком усаживаю её на стол и ныряю руками под её шорты.

— Лиза, это охуенные штанишки! Они такие легкодоступные, и только отодвинь — и рай…

Она смеется, но через пару моих прикосновений она откликается стоном…

Лиза

Не могу противостоять своим желаниям. Я хочу его рук, губ, восхищённых глаз, я чувствую неистовую потребность прикасаться к нему, вдыхать его немного терпкий, с древесными нотами аромат... это так пьяняще и действует на меня как мой персональный афродизиак.

Его низкий, чуть подсевший от страсти голос отзывается во мне, и меня мурашит, и запускаются электрические разряды по моему телу... Меня правда коротит... Я вздрагиваю от его чуть грубоватых и сухих ладоней. Они не медлят, но умело, уверенно раскрывают меня. Прохладная поверхность стола и его обжигающие прикосновения между моих раздвинутых бёдер... Я прикрываю глаза и прогибаюсь им навстречу...

— Лиза... Какая вкусная девочка, — он проходится ладонями вверх, оголяя мою грудь, и одним движением снимает с меня топ. Стягивает резинку с моих волос, что убраны наверх, и они спадают крупными локонами мне на грудь, плечи... Илья смотрит в полном восхищении.

— Ты очень красивая, Лиза... Когда впервые тебя увидел, думал — наваждение… Ты точно лесная нимфа… — притягивает меня к себе и впивается в меня страстным поцелуем, что сразу топит, отдаётся разгорающимся пожаром внизу живота. Я чувствую, что становлюсь влажной, я хочу и я готова для него.

Он скидывает с себя одежду и, обхватывая мои бёдра, резко на всю длину вторгается в меня…

— Ааа…

Ритмично. Страстно. Его движения во мне заставляют отбросить всё, забыться, очертания кухни меркнут, я вижу, чувствую только его... Мы одни в этой вселенной.

Он резко выходит, и я чувствую такое опустошение, что непроизвольно, недовольно стону. Но он укладывает меня на живот на стол и, раздвинув мои ноги шире, вновь входит в меня...

— Ау... ааа...

Это так проникновенно и вызывающе, это так ярко и остро... И мне плевать. Я не хочу, чтобы он останавливался. Но он замедляется, двигается размеренно, растягивая меня, растягивая удовольствие... Но я хочу быстрее и только шепчу... срывающимся голосом...

— Пожалуйста, ещё...

— Не торопись, девочка. Прочувствуй...

— Илья...

— Сейчас, моя крошка...

Я уже хнычу. Это так чувственно, что не пережить...

— Распробуй... Ты хочешь меня?

— Да...

— Хочешь быстрее?

— Да, ещё!

— Какая ты...

И он срывается. Просто вбивает в меня. Его руки обвивают мою грудь и ласкают соски. Он мнёт и оттягивает их, сжимает и оттягивает, и на меня обрушивается лавина полной эйфории, и я выдыхаю его имя:

— Илья...

Он финалит во мне, взрываясь горячим гейзером... Ещё пара движений, и я чувствую его поцелуи, его губы и руки на моих плечах и спине. Он выходит, а по моим бёдрам течёт его семя... Это так развратно, но так в моменте красиво всё и правильно.

Он размазывает его по мне, и его голос звучит хрипло и безумно сексуально...

— Хочу всю тебя пометить... Люблю до одури. Люблю тебя.

И он уже целует в губы, вторгаясь языком, по-хозяйски исследуя меня. Чувствую — его топит, он кайфует от наших соприкосновений, и это отдельный кайф. Хочу его кайфа, хочу кайфа только с ним и только так, на разрыв…

Мы ещё какое-то время стоим так, тяжело дыша и притираясь друг к другу, не в силах разорвать этот контакт. Илья утыкается лбом в моё плечо, его руки всё ещё собственнически покоятся на моих бёдрах. Тишина кухни теперь кажется оглушительной, нарушаемой только мерным тиканьем часов и... едва уловимым запахом специй.

— Лиз... — он отстраняется на миллиметр, заглядывая в глаза. В его взгляде всё ещё плещется тёмный омут, но в уголках губ уже проскальзывает его фирменная усмешка. — Кажется, наш ужин проявил завидную выдержку.

Я перевожу взгляд на плиту и невольно смеюсь, приходя в себя. Тело ощущается непривычно тяжёлым, ватным, но это такая приятная усталость. Паста, конечно, остыла, но сейчас она кажется самым желанным лакомством на свете.

— Думаю, она простит нам это отступление, — шепчу я, поправляя его растрёпанные волосы.