— А чего так грустно? У вас же это взаимно.

От её слов по телу мгновенно пробегает дрожь, будто холодная волна накрывает с головой. Лицо становится бледным, дыхание сбивается. Я несмело поднимаю на неё взгляд, с опаской, с надеждой. А она смотрит на меня спокойно, почти ласково, с той самой понимающей улыбкой, от которой становится чуть теплее. Молча присаживается рядом, ближе, чем обычно, не нарушая пространство, но будто говоря, «Я рядом. Я вижу.»

— Что? Он вчера выспрашивал про тебя, что ты любишь, что ненавидишь, какие мелочи радуют…

— Ну и что? Может, просто любопытство. У него, между прочим, невеста есть.

Говорю это чуть резче, чем планировала, будто защищаюсь. Расстроенно опускаю взгляд, пальцы сами начинают теребить тонкий шнурок на рубашке, туда-сюда, как будто пытаются вытянуть из ткани ответы, которых внутри пока нет.

— А у тебя, жених.

Крис смотрит на меня спокойно, но в её голосе есть вес.

— И всё равно я видела, как он на тебя вчера смотрел.

— Как?

Сердце срывается с ритма, словно кто-то выкрутил его на максимум. Всё тело напрягается, будто реагирует на внутренний сигнал тревоги. Он не свободен. И я тоже. Всё должно быть просто и правильно. Но это только в теории. На практике же... Всё иначе. Все мои мысли, о нём. О Германе. Как только появляется пауза, пустое окно между словами или делами, он всплывает в голове, будто специально. Я уже готова самой себе дать хороший подзатыльник, лишь бы не забивать этим голову, но тщетно. Почему? Почему каждую свободную минуту я думаю именно о нём? Это не просто увлечение. Это как вирус, проникающий в самую суть. Как болезнь, от которой нет вакцины, нет режима лечения, нет даже сил сопротивляться.

— Как человек который влюблён по самые погоны.

— Да не-е-е... Да он меня ненавидит, посмотри на наше общение вчера, как кошка с собакой.

Передергиваю хрупкими плечами от своих же мыслей.

— От ненависти до любви...

Снова эта самая улыбка, тёплая, невольно расплывшаяся, и тут же на щеках проступают ямочки, словно подтверждение, я свечусь изнутри. Если бы сейчас был Новый год, меня без сомнений можно было бы поставить вместо ёлки, по количеству огней и искр, что рвутся наружу, я точно выигрываю. Неужели он, тот, кто когда-то смотрел на меня с хищным холодом, теперь чувствует? Откровенно чувствует. Сижу, в пол уха слушая рассказ Крис, как они вчера отмечали после моего отъезда. Голос её звучит рядом, но почти не доходит. Я будто выскользнула из настоящего. Всё внимание, внутри. И вдруг, короткий звук оповещения смс. Я вздрагиваю, как будто вернулась из сна. Сердце моментально ускоряет ритм. Я ведь ждала адрес от Германа, как ждут ключ от неизвестной двери. Молниеносно вытаскиваю телефон из кармана, разблокировав дисплей, пальцами нащупываю «Входящие». Вот оно. Сообщение. От него.

— «Ледовый дворец «Крылатское» 18:00, не опаздывай, долго ждать не буду.»

Ледовый дворец? Я читаю адрес, морщу лоб и чуть ли не фыркаю в голос. Серьёзно? Ледовый?! Он что, испытать мои нервы на прочность решил? Или, может, проверить как быстро я растеряю здравый смысл на минус десяти? Нравлюсь я ему? Да он похоже, издевается. Как будто он целью выбрал не романтику, а мой полный эмоциональный коллапс. Но… Пульс ускоряется, пальцы сами хватают телефон. Я не даю себе времени на сомнения. Быстро, решительно, набираю ему ответ.

— «Ледовый дворец?! Громов, ты сдурел?!!»

— «Не нервничай так. И главное, надень свои «единственные» трусики, там холодно, не хотелось бы чтобы ты себе что нибудь застудила.»

— Вот же… Идиот!

Вслух бурчу, звучно цокая языком и закатывая глаза так, что мои голубые зрачки почти скрываются под веками. Сижу, вцепившись взглядом в одну точку. Зависаю конкретно, будто всё остальное перестало существовать. Но Крис не даёт мне тонуть в этом молчании. Её ладонь решительно ложится мне на плечо. На секунду я вздрагиваю, и будто возвращаюсь в реальность.

— Герман, да?

— Ого, с каких это пор у тебя открылся дар ясновидения?

Произношу с ноткой удивления, не скрывая, как её догадка застала меня врасплох. Телефон быстро прячу в карман, будто стараюсь скрыть от неё и от самой себя, насколько реакция была моментальной. Разворачиваюсь к ней в полуоборота, не полностью, ещё не готова к прямому взгляду, но достаточно, чтобы почувствовать её рядом. Она ловит мою реакцию с той самой проницательностью, которую я, оказывается, зря недооценивала.

— На сообщения Игоря ты так не светишься. Одно из двух, либо это Герман... Либо, ты выиграла миллион долларов в лотерею, первый вариант более реальный, верно?

— Верно.

— Тогда... Вставай, пойдём тебе выбирать наряд на сегодняшний вечер.

Крис резко взяла меня за руку, не оставив шанса на колебания и мы направились в торговый центр, с каждым шагом я чувствовала, как суета мыслей постепенно уступает место обычной, живой реальности. Проходя мимо витрин, я понемногу возвращалась в себя. В бутике с мягким светом и уютной музыкой взгляд зацепился за один свитер, тёплый, удлинённый, словно созданный именно для меня. Цвет, молочно-белый, нежный, почти невесомый, как снег, который не тает. Я примерила его и глядя в зеркало, впервые за весь день почувствовала, становится немного легче.

— Почему белый? Цвет невинности... Хм... Вы на озере что, уток кормили? Зря-я-я...

Крис подошла ближе. Легко коснулась пряди волос, поправила воротник моего нового белоснежного свитера. Её взгляд скользнул по мне, а потом остановился, озорной, с прищуром.

— Крис! Мы просто разговаривали.

— Ну да, после простого разговора такими возбуждёнными и возвращаются.

— Откуда ты знаешь какая я вернулась?

— А я не про тебя говорю...

С этими словами она схватила вешалку, резко развернулась и направилась к кассе. Я усмехнулась и последовала за ней. После оплаты решили немного передохнуть, устроились в ресторанчике на втором этаже, заказали по чашке капучино. Болтали без особых тем, как будто специально избегая того, что на самом деле витало в воздухе. Но время поджимало. Я взглянула на экран телефона, пора. Доехав домой, сразу нырнула в ванную, быстро привела себя в порядок, макияж, духи, тот самый свитер, немного уверенности поверх нервов. Всё готово. Спустилась вниз, настроение колебалось между восторгом и паникой. И тут… Как только я открыла дверь дома, сердце ёкнуло. В нескольких шагах от входа стояла мать.

— Куда?

Она внезапно шагнула вперёд, словно пресекая любую попытку ускользнуть, и решительно встала на моём пути. Глаза холодно прищурены, голос прозвучал не просто строго, командно, почти как приказ.

— Я уже взрослая девочка, могу выйти погулять и без твоего одобрения.

Шагаю вперёд, пытаясь проскользнуть незаметно, но мама решительно преграждает путь.

— Чтобы через пару часов была дома.

— На, надень на меня электронный браслет!

Бросаю, протягивая руки прямо перед её лицом. Голос звучит дерзко, но за ним прячется раздражённое бессилие. А что ещё остаётся? Всё равно чувствую себя как в казарме. Не удивлюсь, если она тайно ведёт собственный контрольный журнал, где я была, во сколько вернулась, с кем говорила. Такой браслет ведь в полиции используют, чтобы следить за теми, кто под домашним арестом. Вот и у неё, похоже, похожая цель, постоянный мониторинг меня. Если и дальше так пойдёт, можно сразу установить вышку наблюдения на балконе.

— Меня уже раздражает твоя дерзость! Два часа!

Она прошла мимо, оставив за собой тонкий, дорогой шлейф духов, в котором читалось всё, холод, контроль, привычка к власти. Я печально усмехнулась, посмотрела ей вслед и с облегчением вызвала такси. Пока ждала, сидела в гостиной, нервно поглядывая на часы. Стрелки будто ползли с издевательской медлительностью, и с каждой минутой моё желание покинуть дом становилось почти болезненным. Я не просто ждала, я жаждала вырваться. Когда машина наконец прибыла, я с лёгкостью сорвалась с места, выскользнула из дома, будто сбежала из клетки, и села в такси. Дорога пролетела на эмоциональном автопилоте, мысли кружили вокруг одной точки. Герман. Ледовый дворец возвышался внушительно, металл, стекло, светящиеся вывески. Я расплатилась с водителем, вышла и делая осторожные шаги, направилась ко входу. И вот он. Герман. Стоит, скрестив руки, опираясь на колонну, как будто весь вечер провёл именно в ожидании этого момента. Его взгляд… Он не просто смотрит, он изучает. Пристально. Словно я книга, которую он решает читать заново, уже зная, как заканчивается последняя глава. И тут меня прошивает тревога. Почему он так смотрит? У меня что-то не так? Макияж? Прическа? Жвачка на кроссовке?! Я чувствую, как растёт волнение, будто внутри включили аварийную сирену. Но его взгляд не критичный, он глубокий. Безмолвный и точный, как пульс на запястье.