«Возьми эту чертову трубку!»

Просматриваю смс и блокирую телефон, как следом поступает новая.

«Ты можешь ответить?! Что за детский сад?! He поднимешь трубку, я сейчас тебя по GPS найду, приеду и заберу!»

Решила ответить, достал своими смс, поговорю так может хоть отвяжется.

— «Я как-то непонятно выразилась?! Минута! У тебя ровно одна минута! Не уложишься, твои проблемы!»

— «Где ты сейчас находишься?!»

Невольно головой принялась крутить по сторонам, на какой-то миг я уже хотела попросить его приехать сюда и забрать поскорее от всех, увезти куда нибудь далеко далеко, я понимала что глупо на него злиться, не он же виновен в аварии и потере ребёнка, но вот то что столько лет молчал, от этого неконтролируемого чувства злости, снова моя гордость моментально взлетела до небес.

— «Не важно! Тебя не должно это волновать!»

— «Девочка моя, послушай, сейчас поезжай домой, быстро собирай свои и Юлины вещи. Поняла меня?»

— «Я не нуждаюсь в твоей опеке, оставь меня уже в покое, сколько можно бегать как прислужливый пес по моим следам?!»

— «Больше я тебя не оставлю, как бы ты этого не хотела! А сейчас, сделай так, как я тебе говорю! Ты меня поняла?»

— «Не поняла! Не звони мне больше, Громов!»

Скинув звонок, я не думая, безжалостно со всего маху разбиваю телефон об асфальт, а в добавок, острой шпилькой, решительно продавливаю стекло экрана, который крошится на моих глазах, рассыпаясь на мелкие частицы.

— Может в аптеку заедем? Ты ужасно заведенная.

Зыркнув на Кирилла озлобленными глазами, я села в машину, через несколько секунд, Кирилл сделал тоже самое.

— Извини... Отвези меня на Байкальскую.

— А там что?

— Увидишь…

Старое, слегка обшарпанное здание, которое величественно расположилось на огромной территории, вызывало какой-то внутренний страх. После вручения подарков детям, Ирина Левоновна сразу же провела для меня небольшую экскурсию, пока я бродила по длинным коридорам, почти от каждого ловила на себе недовольные взгляды работников интерната. Они явно были не в восторге от моего здесь появления, в отличие от довольных детей, которые светились от счастья и изобилия новых игрушек.

— Ульяна, не обращайте внимания, здесь люди работают за копейки, для них визиты наших потенциальных спонсоров всегда проходят в таком духе, извините.

— Ничего

Конечно немного было не по себе, такое ощущение, что я приехала отобрать у них эти самые копейки. А с другой стороны, как бы я вела себя на их месте, приехала какая-то фифа на дорогой тачке, в брендовой одежде, которая стоит как их полугодовая зарплата и ходит перед ними демонстрируя свой высокий статус.

— Ульяночка, я не знаю как вас благодарить, мы же только рассчитывали на вашу небольшую финансовую помощь, а здесь, целый компьютерный класс, о котором мы и мечтать не могли. Спасибо вам.

— Это не мне спасибо, а моему мужу.

— У вас замечательный муж, не каждый будет так значительно помогать чужим детям, поблагодарите его лично от меня.

— Да уж, мне очень повезло с мужем.

Рядом со мной с увлеченным видом ходит Кирилл, разговаривая с женщиной, я иногда бросала свой взор на него. При виде детишек, он совсем другой, более искрений и расслабленный, а его черты лица становятся ещё мягче. Я передаю ему в руки все рисунки и поделки, полученные от деток в знак благодарности и снова обращаюсь к директору.

— Ирина Леоновна, меня настораживает ремонт в вашем интернате, когда у вас последний раз делали капитальный ремонт, у вас стены практически разваливаются.

Я смотрю на обшарпанные стены и прихожу в ужас, наверняка высокопоставленные чиновники как обычно решили заработать на сиротах, положили не малую сумму себе в карман, а здесь, для виду замазали кое-как все на скорую руку, чтобы хоть немного привести учреждение в божеский вид.

— Ой милая, сколько я уже билась с министерством, каждый раз обещают что примут меры, но так все и остается как есть, каждый год одно и тоже, нет финансирования.

— Ирина Леоновна, я вас попрошу, составить подробную смету сколько вам понадобится денег на то, чтобы облагородить это здание. А потом, пришлите документы мне на почту.

— Ульяночка, ну вы что? Мы и так не ожидали такой помощи, а здесь ещё и капитальный ремонт.

— Ирина Леоновна, у меня есть возможность помочь нуждающимся детям, поэтому, я жду смету, a сейчас нам уже пора, извините.

— Да конечно, я все понимаю, пойдемте, я вас провожу.

Пересекая длинный обшарпанный коридор, мы оказались на крыльце здания, накинув на глаза солнцезащитные очки, в стороне на скамейке возле небольшого ветвистого дерева, я увидела маленькую девочку, не знаю почему, но она словно невидимой силой приковала к себе все моё внимание.

— Ирина Леоновна, а что это за девочка там сидит?

Ирина Леоновна тяжело вздыхает и присаживается на скамейку.

— Ох, там очень тяжелый случай, это Машенька, она совершенно ни с кем не идёт на контакт, никого к себе не подпускает.

Я засмотрелась на девочку, но из раздумий меня вывел спокойный тон Ирины Леоновны.

— Ульяна?

— Почему? Как она оказалась к вас?

— Шесть лет назад она попала к нам в детский дом, жила с родителями, они погибли, ее бабушке не дали опекунство, поэтому, она здесь, как бы мы не пытались, никто так и не смог наладить с ней контакт.

— Можно мне к ней подойти?

— Попробуйте, но... Я не думаю что у вас получится с ней поговорить.

Я не знаю, какой силой меня тянуло к этой малышке, но я как завороженная летела на невидимых крыльях к этому самому дереву. Когда я подошла, девочка всё также сидела и продолжала рисовать что-то в своем блокнотике не обращая на меня никакого внимания, бесшумно я присела с ней рядом, заглядывая в её небольшие рисунки.

— Красивый рисунок, только я бы немножко его подправила, ты же рисуешь единорога, но у него не такой рог, он со спиральными бороздками, а у тебя прямой. Разрешишь мне тебе помочь?

— Я сама могу дорисовать, мне не нужна ничья помощь.

Фыркнув на меня, малышка стала незамедлительно карандашом исправлять свой рисунок.

— Ты молодец что решаешь все делать сама, самостоятельность, Это очень хорошее качество, особенно у маленьких принцесс.

Малышка все так же сидела словно в своем маленьком мире и возюкала простым карандашом по небольшому листу бумаги.

— А почему ты не рисуешь цветными карандашами, мне кажется, так рисунок у тебя получится более красочный.

— Я знаю... И тогда бы радуга была разноцветная, а не одним серым цветом. У меня был набор карандашей, но старшие девочки его у меня отобрали, сказали, что мне мелкой и одного серого карандаша хватит.

— А знаешь, у меня кое что есть.

Малышка наконец-то поднимает на меня свои огромные глазки, а меня словно током бьёт. Мои руки сами тянутся к тонкой оправе на очках, снимая их с глаз, я пристально всматриваюсь в ангельское личико. Такая красивая девочка, я тоже всегда мечтала о дочери, но это оказалось несбыточной мечтой. Ведь у нас тоже сейчас могла быть с Германом такая малышка. На душе становится так горько, словно её стягивают прочными канатами.

— Так, что у тебя есть?

— Сейчас.

Мягко улыбаюсь и подзываю к себе Кирилла, который держал не только мои рисунки и подаренные поделки от детей, но и мою сумку, резко вспоминаю что у меня где-то завалялся Юлькин небольшой набор гелевых ручек с блёстками, беру сумочку в руки и начинаю копошиться в её содержимом, и вот он, небольшой набор уже красуется в моих руках.

— Когда я была маленькая, обожала рисовать именно ими, блесточки очень красиво переливаются на солнце, попробуй.

— Aaax!

Девочка восторженно ахает, не отрывая взгляда от пачки с ручками, словно в моих руках находится самая ценная вещь на планете, которую она только видела в своей жизни.

— Возьми их и никому не показывай, это будет наш с тобой секрет, ладно?