— Я потом тебе как нибудь все расскажу, я поехал.
— Малой, стой!
Хватает Герыч меня за плечо, пытается остановить, жёстко, без слов. Но я даже не дергаюсь. Он это понимает и через пару секунд отпускает руку.
— Все потом, Гер... Потом... А ты, развлекайся с будущей женой, хотя...
Застегиваю молнию на куртке и скалюсь.
— Я думаю в этом статусе она не закрепится.
— Тим...?!
— Я поехал, хочу ещё успеть в цветочный.
Когда уходил, заметил, как Гер знатно перекосился. Пусть бесится. Может, в процессе бунта дойдёт, что Сонька с её блаженной идеальностью ему нахер не нужна. Как бы там ни было, он у меня один. Единственный родной человек, насколько это слово тут вообще уместно. Мать давно умерла, батя с новой семьёй живет за границей, изредка присылая нам «семейные» открытки. Так что если не я наставлю этого упрямца на путь истинный, то кто? Люблю ж его, это правда. Но иногда эта любовь похожа на странную миссию по спасению гордого дебила от самого себя.
— Не давай поженимся конечно, но... Тоже не пальцем деланый...
Для храбрости напоследок пропустил пару шотов, ну и чё теряться, с собой прихватил ещё бутылку виски, так, на всякий случай, для эмоциональной поддержки. Вышел, поймал такси. Адрес диктовать не пришлось, я его теперь, похоже, даже из сна на автомате назову. И поехал. Туда, где начинается очередной виток безумия.
ОТ ЛИЦА УЛЬЯНЫ.
Как только за Игорем захлопнулась дверь, что-то во мне сорвалось. Злость вылилась не в слова, а в вещи. Всё, что попадалось под руку, летело в стену, в пол, в пустоту. Шум помогал пару секунд, а потом… Пусто. Легче не стало. Стало только хуже. На душе, будто поводили когтями по внутренней стороне груди. Боль, усталость, чужое равнодушие, которое почему-то каждый раз режет, как своё. Я просто рухнула на кровать, раскинулась крестом, как выброшенное тело в дешёвом фильме, и уставилась в потолок. Лунный свет разбивался в неровные отблески, будто в комнате кто-то безмолвно пляшет. И тут, резкий, мерзкий звук в окно. Звонкий, назойливый. Почти издевательский.
— Неужели вернулся извиняться?
