— Я тоже…

Он снова накрывает мои губы своими, жадно, требовательно, почти с яростью, не давая ни звука вырваться наружу. Я задыхаюсь в этом поцелуе, в этом моменте, где воздух уступает месту жару. Но внезапно, всё обрывается. Его тело замирает. Я ничего не понимаю, пока не слышу, рядом, совсем близко, голос. Женский. Как выстрел в тишине. Мы оба замираем, дыхание сбито, мысли пульсируют в висках.

— Герман, любимый, ты здесь?

ОТ ЛИЦА ГЕРМАНА.

Услышав неподалёку голос своей невесты, я с трудом оторвался от этих чертовски манящих губ Ульяны. Чёрт… Ну конечно, вовремя, блядь! Прижался лбом к её влажному, горячему лобику, пытаясь хоть немного усмирить это дикое, рваное дыхание, которое никак не хотело подчиняться.

— Сука!

Делаю глубокий вдох, бесполезно, ни хрена не помогает. Сердце колотится, как у чёртового одержимого. Мало. Сука, катастрофически мало этой бешеной, взаимной близости. Почти животной. Чувствую, как напряглась в моих руках маленькая язвочка, дерзкая, острая, такая живая. А у меня всё, крышу сносит. Член стоит колом, кажется, к херам сейчас просто прорвёт плотную ткань джинсов.

— Тебя уже потеряли…

Мои руки сомкнулись на её тонкой, осиной талии, и я только сильнее прижал это хрупкое тело к себе. Не могу сдвинуться с места. Сейчас она пытается отстраниться, да, я чувствую это, но слишком хорошо помню, как всего пару секунд назад она извивалась под моими ладонями, как её тело дрожало от моих прикосновений, от каждой ласки. Я не хотел её отпускать. Уже не только из своей хватки цепких пальцев, я не хотел отпускать её из своей жизни.

— Герман?! Любимый?!

Голос Сони разносится по гулкому берегу озера, а мне плевать. Я стою, как загипнотизированный, уставившись в испуганные омуты голубых глаз Соболевской. Эта взъерошенная бестия, моя возбуждённая маленькая фурия, тоже едва ловит воздух, будто дыхание ей даётся с боем. Мы оба, на грани. Только ей, возможно, страшно. А мне, чертовски мало.

— Иди... Пожалуйста…

— Ульяш, я не хочу никуда уходить.

Не хочу отпускать её, до оцепенения, до ломоты в пальцах. Провожу ладонью по её растрёпанным, волнистым волосам, медленно. Она прикрывает свои лазурные глаза, будто прячется, и в следующий момент пытается вырваться, мягко упираясь крохотной ладошкой мне в грудь. Такая маленькая. Такая упрямая.

— Иди! Слышишь? Иди! Иди уже, ну же!

Уля впилась в меня испуганным взглядом, огонь в её бездонных глазах прожигал до самого нутра. И вдруг, она резко дёрнулась, пытаясь вырваться, будто этот жар стал невыносимым.

— Не отталкивай меня.

Пытаюсь перевести дыхание, грудь будто сдавило. И всё же делаю шаг к ней. Один. Опасный. Почти как на грани срыва.

— Это просто помутнение, просто порыв, я прошу тебя, уходи!

Снова получаю, её крошечный кулачок врезается мне в грудь с неожиданной злостью. Маленький, но чёртовски ощутимый тычок.

— Хочешь ты того или нет, но мы ещё поговорим о том, что сейчас произошло.

Я видел это в её глазах, она не хотела чтобы я уходил, чтобы оставил её одну посреди этого тёмного, пустого берега. От этого взгляда внутри скребёт мерзко, будто ржавым гвоздём по душе. Я прекрасно башкой понимаю, должен взять себя в руки, совсем рядом, моя невеста. Но чёрт, ноги будто вросли в землю. Стою, как вкопанный, и не могу сделать ни шага.

— Не о чем, уходи, прошу!

Окидываю её долгим, цепким взглядом, будто пытаюсь выжечь в памяти каждую черту этого испуганного личика. Озлобленно скалюсь. Знаю, нужно уйти. Иначе сорвусь, иначе не смогу себя удержать. Да, она, мой запретный плод. Во всех смыслах. И только сейчас до конца понимаю, как сильно изменилось моё отношение к ней. Она, не просто дерзкая фурия. Она, нежная. Страстная. До боли ранимая. И чёрт возьми, беззащитная. Маленькая девочка, которую я оставляю в этой призрачной темноте. Разворачиваюсь и почти бегом выхожу на тропинку, где меня уже, как пёс-ищейка, вынюхивает невеста.

— Боже мой! Где ты был, я тебя потеряла.

Соня испуганно обхватила моё лицо руками и бросилась в объятия, а мне пиздец как некомфортно, зная что у озера осталась Ульяна, она же совсем одна там, да и замёрзла уже до мозга костей. Нашла блять, что надеть загород, хотелось сейчас рвануть к берегу снова, сорвать с неё мою куртку и согреть её в самых пламенных объятиях. Целовать и ласкать каждый миллиметр бархатной кожи. Подчинить её душой и телом, да! Именно душой, потому что она уже давно туда пробралась и приросла с корнями.

— Решил пройтись. Ты следишь за мной?

— Нет... Конечно нет. Ты здесь один?!

Направился в сторону домика, но краем глаза заметил как Соня ищущим взглядом что-то высматривала по сторонам, судорожно вертя головой в разные стороны.

— Ты что-то потеряла?

Не глядя на неё произношу.

— Нет, просто... А Ульяна не с тобой была? А то её нигде нет.

Блядь! Словно врезала под дых, да так, что воздух перехватило. Я резко сокращаю расстояние между нами, грубо хватаю её за локоть и приближаюсь вплотную, почти касаясь её лица. Опасно близко. Почти на грани.

— Я не знаю где она! Я что, её нянька? С чего ты вообще решила что она со мной?!

Голос срывается, уже не просто говорю, а почти кричу. Злость кипит, бурлит под кожей, рвётся наружу. Не могу сдержаться.

— Гер? Ты чего? Я же просто спросила.

— Спросила... Или намеренно за мной по пятам направилась?

— Я видела что она ушла к озеру, а потом и ты...

Она изначально говорит дерзко, с вызовом, вздёргивая подбородок, будто нарочно провоцирует, а потом осекается. А меня внутри рвёт на части от злости. Смотрю на неё, как коршун на добычу, холодно, прицельно. Лицо Сони меняется в одно мгновение, страх, испуг, растерянность. Но мне плевать. Абсолютно. Всё, что я чувствую в данный момент, это раздражение, которое нарастает, как волна, готовая смести всё к чёрту.

— А потом... Она свалила домой!

УТРО

ОТ ЛИЦА УЛЬЯНЫ.

С огромным трудом мне вчера удалось пробраться к трассе и поймать попутное такси. Снова, на нервах, на «спасибо». Свою сумочку, как назло, оставила в домике Тима, ни ключей, ни нормальной связи, только внутри всё пульсировало. Всю дорогу ехала в молчании, с головой погрузившись в воспоминания о том, что произошло между нами с Германом. Он будто перекроил меня изнутри, вывернул чувства, заставил пережить то, о чём я раньше даже не догадывалась. Я так и не сомкнула глаз. Ночью. Утром. В голове крутились обрывки взгляда, интонации, движения. Запах его бомбера, терпкий, опьяняющий, буквально заполонил комнату. Я так и заснула в нём, как в панцире, в котором ещё осталась энергия и тепло Германа. Сижу теперь в гостиной, в объятиях халата и с кружкой кофе, которое давно остыло, но всё ещё согревает пальцы. Коснувшись губ, которые распухли от вчерашних горячих поцелуев, я снова и снова погружалась в незабываемый вечер. Но резкий звонок телефона сбивает весь ритм. Он ещё не успел толком заиграть, как я уже хватаю его.

— «Да?»

— «Привет, с тобой всё нормально? И вообще, куда ты вчера пропала?»

Не сразу ответила. Внутри кольнуло лёгкое разочарование. Я ведь так надеялась, что это был он, Герман. Почему-то я была уверена что он позвонит первым. С утра. Не даст мне вариться в догадках. Но нет, ни звонка, ни сообщения, ни даже смайлика. Может, это всё ничего не значило для него? Может, вчерашний вечер, лишь случайность, вспышка, ошибка, о которой он уже сожалеет? Я снова провожу пальцем по губам, на которых будто всё ещё живёт его поцелуй. И стараюсь собраться, смахнуть эмоцию, вернуть себе голос.

— «Уехала, стало не очень хорошо.»

Лишь при одном упоминании причины моего внезапного бегства, щёки вспыхнули предательским румянцем. Жар разлился мгновенно, будто кто-то вывернул мою память наизнанку и выставил напоказ. Внутри всё сжалось, неловкость, тревога, и мучительное желание избежать темы.