Я не собирался просвещать её во все детали, а что говорить?! Как я отказался от неё ради брата?! Это поступок настоящего мужчины?! Но не было и дня, чтобы я не думал о ней. Как бы странно это не звучало, но я был с ней рядом, да, не сам, но был. Решил сказать лишь о том, что выбрал для неё комфорт, её удобство и обеспеченную жизнь, но не более.

— Ты привыкла к одной жизни, а я, что бы тебе мог дать обычный мент, вот что? Дорогие курорты, яхты, вилы? Не думаю.

— И ты решил что для меня это гараздо важнее чем любимый человек?

— Я хотел лучшего для тебя.

Мою девочку внезапно прорвало на крик, вижу как ее стало жутко трясти. Кажется, что она уже ничего не слышала вокруг, а просто кричала от боли и обиды на меня.

— А меня, а меня ты спросил? Чего я хочу. М? Я может хотела замуж за тебя, детей с тобой, да жить всю жизнь вместе, просто чтобы меня любили, а не отказались от меня в выгоду мне самой.

Сука! От воспоминаний этого нашего болезненного прошлого, становится невыносимо тесно в груди, а сдерживаться уже больше было невозможно. Тогда, я сам вырыл для нас две могилы, в которой мы до сих пор лежим и мучаемся. Ульяну буквально накатывало приступом паники, a моя незатянувшаяся до сих пор душа, снова и снова предательски жгла от нанесенной ей боли.

— Прости меня... Слышишь?! Прости, если сможешь.

От лица Ульяны.

Я стояла с закрытыми глазами и слушала его признание, все тело болит, душа растерзанная словно самыми опасными хищниками в клочья, даже тяжело дышать, глаза противно щипают, вызывая слёзы, но я пытаюсь их сдерживать из последних сил.

— Знаешь, ты поступил как трус. Ты просто сбежал от меня, от моих чувств. Скажи, ты хоть что-то ко мне чувствовал?

Уверено стала переходить на крик, да, я кричала и задыхалась буквально на все это небольшое озеро. Я думала что смогу с ним держать себя в руках, но это было невозможно. Герман стоял и будто летал в своих мыслях, но я хотела чтобы он все объяснял и дальше. Зачем он так поступил со мной?! Зачем?! Герман бросил лишь на меня терзающий душу взгляд, от которого по телу пронеслись колкие мурашки.

— Чувствовал ли я? Чувствовал ли я?!!!

Герман резко вскочил на ноги и диким рыком рявкнул резким, холодным голосом, от такой его бушующей ярости я не произвольно вжалась всем своим испуганным телом в спинку скамейки.

— Да, я конченый урод что тогда тебя бросил. Даже если для твоего же блага. Надо было просто взять и схватить тебя в охапку. Но я испугался, испугался что однажды ты проснешься и возненавидишь меня за то, что я не смог этого всего тебе дать.

— Мне нужен был ты... А не все то, что ты бы не смог мне дать... Ты… Только ты.

Шепчу сквозь терзающую боль, зачем мне все это надо было?! Я же просто хотела быть счастливой с ним, и неважно в каких условиях, а он все решил за меня. Я понимала что меня тоже держит условие Игоря, но вместе, разве мы бы тогда не нашли решение, не справились бы с ним? Но он все перечеркнул. Все! Я даже и не заметила, как давно усохшие как мне казалось слёзы, тонкими ручьями скатывались по моим щекам.

— Да ты и сейчас мне нужна!!!

Слушая его признание, слёзы огромным потоком выжигали мои глаза, наполняя душу великим отчаянием и ядовитой нитью безумия, которая превращала все у меня внутри в пустоту.

— Я устал, устал постоянно тебя искать в толпе незнакомых людей, искать твою улыбку, пытаться чувствовать твой запах, искать в других твой смех, эти последние пять лет я просто с ума схожу, знаю что сам виноват. Но сука!

От невыносимой безысходности, Герман безжалостно лупит кулаком по стволу огромного дерева, его кожа впивалась в крепкую кору старого дуба, раздирая плоть до крови.

— Уже ничего не вернуть, я замужем, извини, но сейчас мне лучше уйти.

Одним точным и резким движением, Герман схватил меня за руку и притянул в свои крепкие объятия, своей пятерней ухватил меня властно за затылок и прижал к своей груди, я чувствовала его усиленное сердцебиение… В нос бьёт такой теплый, почти забытый аромат его парфюма. На чёртову секундочку я позволяю себе вдохнуть его полной грудью. На мгновение прикрываю глаза.

— Герман... Почему?!

— Уль, все эти ебанные пять лет, я медленно сходил с ума, все эти ебучие пять лет я живу с чувством вины...

— Не надо, не говори ничего, я не хочу слышать ничего!

От удушающих слез, дышать становилось всё труднее, a сердце колотилось как у одержимой, вырываясь из его цепких объятий, я хотела убежать прочь, но не смогла...

— Не убегай от меня..

Он снова схватил меня за руку и прижал ещё сильнее к себе...

— Что я сделала не так, чтобы заслужить это? Что я тебе сделала? За что ты так поступил со мной? За что?!

— Ты ни в чем не виновата, это я. Это только моя вина что я тебя потерял. Я, слышишь?! Все это время я сам себя сжирал изнутри, зная что сам тебя оттолкнул, что сам уничтожил все твои чувства ко мне.

— Ты прав, ты уничтожил все мои чувства к тебе... Я больше ничего не чувствую к тебе... Ничего..

Я сняла его куртку, положив ее на скамейку, сердце так и рвалось выпрыгнуть наружу, сквозь слезы и обиду, я бежала от него прочь, летела так, что даже и не замечала как сухие ветки повсюду растущих деревьев царапали моё лицо. Конечно же я все к нему чувствовала с ещё большей силой, но не могла ему этого сказать. Меня уже однажды раздавили своей же любовью... Насколько любила настолько и больно....

— Какой идиот сказал, что время лечит душевные раны, ни черта они не лечат, это долбанное время помогает только научиться перенести удар, а потом стоит лишь ковырнуть рану как все кровоточит заново…. Ненавижу тебя, Громов!

Добежав до дома, беззвучно глотая солёные следы, я поднялась к себе. Зайдя в свою временную комнату я свалилась со всех ног на кровать и зарыдала во весь голос в подушку, мне казалось, что я сейчас просто задохнусь, воздуха мне катастрофически не хватало, я просто лежала свернувшись калачиком и плакала... Как же больно, из-за какой-то глупости, все вот так разрушить, почему не поговорил тогда, почему не дал права выбора мне?

— Эгоист! Скотина! Сволочь! Мудак! Ненавижу!

— Согласен с каждым словом.

Повернув свое заплаканное лицо в сторону двери, встретилась с взглядом Германа, в котором плескалось огромное море беспокойства и печали...

— Ты зачем пришел? Уходи!

— Я просто посижу с тобой, тебе нельзя оставаться в таком состоянии одной.

— Мне нельзя с тобой наедине оставаться в таком состоянии!

— Ч-ш-ш, девочка моя, тише..

Он сгреб меня в такие объятия, что я не могла продышаться, он держал меня так крепко что я просто обмякла в его руках.

— Нам нужно будет поговорить. Не сейчас, позже, но нужно. Ты многое должна знать.

От многочисленных слез мои глаза от усталости начали закрываться, а я по тихоньку бессознательно проваливалась в сон, шепча ему свои слова ненависти.

— Ненавижу тебя…

По утру, проснулась в разбитом состоянии, за окном слепит яркими лучами утреннее солнце, открываю сонные глаза и ощущаю тяжесть на теле. Крепкая рука Громова покоится на моем животе, а вторая, обнимает меня за плечи. Боже... Неужели он спал здесь всю ночь?! Даже боюсь сделать лишнего движения. Лежу на крепкой груди, а мужественный подбородок упирается в мою макушку. Странно так, но я впервые на протяжении пяти лет почувствовала безмятежное спокойствие. Заспанными глазами прошлась по небольшой комнате, только сейчас я поняла что спала всю ночь в одежде. Не понимала как сейчас себя вести, стала неуверенно ерзать, что видимо привлекло внимание моей импровизированной «подушки.»

— Спи еще, рано.

Герман убирает руку с моего живота и смотрит время на часах.

— Полшестого только, спи маленькая.

— Не спится.

Герман крепче прижал меня в объятия, шумно втягивая носом воздух. Я попыталась отстраниться, но это было бессмысленно, с каждым моим шорохом, его хватка усиливалась, и я обмякла в его власти.