— Да что ты прицепился с этими трусами?!

Я со всей силой раздражённо толкнула его ладонью в грудь, без намёка на сдержанность. Он склонился вниз, лениво взглянул на место удара. Не спеша, Герман оттолкнулся от капота и наклонился ближе, настолько, что я почувствовала его дыхание. А я... Я еле доставала ему до подбородка, хотя нельзя сказать, что я маленькая, метр шестьдесят пять. Просто он был слишком высокий. И слишком самоуверенный.

— Ещё раз так сделаешь, сломаю руку.

Тёмные, густые брови сомкнулись в мрачной складке на переносице, он смотрел на меня исподлобья, будто выдерживал бой без слов. Я буквально ощущала его тяжёлое, цепкое дыхание, и оно невыносимо давило, раздражало, выворачивало изнутри. Не нравится ему все же, когда замахиваются на него. Ну ничего, потерпишь... Во второй раз замахнулась, почти автоматически, снова попадая в ту же точку. Вложила в это движение всю колкую злость. Он лишь оскалился, не улыбнулся, нет. Хищно, вызывающе, с этой своей привычной маской превосходства. И снова, взгляд снизу вверх, будто ждал, когда я сорвусь окончательно.

— Не нарывайся…

Я стою, выпрямившись до предела, гордо вздёрнув подбородок, как броня на показ. Пусть видит, я его не боюсь. Ни грамма. Ни тени сомнения. Он может сверлить меня взглядом, может хищно ухмыляться, мне плевать. И возможно, именно в эту секунду он бы действительно решился на что-то, исполнил свою угрозу, слишком плотным стало напряжение между нами. Но прежде чем оно взорвалось, голос моего жениха прорезал воздух, как удар грома. Мощно. Внезапно. И резко отрезвляюще.

— Я конечно дико извиняюсь, что прерываю вашу такую увлекательную историю про ТРУСЫ, но может мне моя невеста объяснит, КАКОГО ХРЕНА ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?!!

Чёрт! Вся сцена с этими идиотскими трусами так увлекла, что напрочь вылетело из головы, Игорь стоит за моей спиной. И слышит. Всё. До последнего слова. До последнего взгляда. Вот уж отлично сыграно, сама себя подставила по полной. Хотела эффектно унизить Германа, выставить его тем ещё козлом перед невестой. А в итоге? Вылезла полной дурой. Подставилась перед своим женишком. Браво, просто аплодисменты.

— За невестой лучше следи, чтобы не спала у всех подряд голой в кровати.

Вот же, урод!!! Этот маньячело, приблизился ещё ближе, подхватил меня под локоть и прошипел на ухо.

— 1:1 мажорочка!

Скотина! Ненавиж-у-ууу… Окончательно меня добив, он просто накинул на глаза очки и ушел. А я стояла и смотрела ему в след, я не могла с места сдвинуться, так и осталась стоять со своим женихом, у которого сейчас ко мне было ну о-оо-чень много вопросов…

Глядя на Игоря, я ясно понимала, сейчас, решающая минута. Мне нужно срочно выкрутиться, и желательно так, чтобы не угробить наши отношения окончательно. Внутри всё кипело от злости на Германа, на себя, на ситуацию в целом. Я не знала, что говорить. Как объяснить? Как смягчить? Вчера, оставив у Германа эти злополучные трусы, я словно подписала себе приговор. Классно сработала. И пусть я обычно умею ловко выруливать из самых кривых ситуаций, с Игорем всё иначе. Он не ведётся на красивые речи и кокетливые вздохи, видит насквозь и не прощает вранья.

— Я жду ответа на свой вопрос.

— Все совсем не так как кажется, я…

— Хватит!

Я попыталась оправдаться, но Игорь совершенно ничего не хотел слушать.

— Тебе не кажется что это уже слишком? Я конечно понимаю, ты молодая, хочется все попробовать в этой жизни, но проводить ночи с каким-то левым чуваком, когда твой жених на сборах, это уже за гранью реальности.

Строгий голос Игоря, буквально проникает под кожу, заставляя поежится меня на месте. Ненавижу когда на меня кричат, а он уверенно повышал голос.

— В свое оправдание хочу сказать, у меня с этим придурком ничего не было, да и быть не может, просто переночевала у него дома, все.

— Аа, ну тогда действительно, ничего страшного не произошло.

Игорь изогнул губы в притворной улыбке, явно давая понять, что этот спектакль его забавляет. Не спеша, с ленивой грацией, он облокотился на капот своего «Лексуса» и вытащил из пачки сигарету. Щелчок зажигалки, клуб дыма, всё в нём было подчеркнуто спокойным, почти демонстративным безразличием.

— Правда?

Осторожно сделав шаг вперёд, я протянула руку и подушечками пальцев коснулась его скулы, напряжённой, словно высеченной из камня. В его глазах пылал холодный, звериный огонь, и я на секунду задержала взгляд, с сожалением и попыткой унять бурю, которую сама же вызвала. Игорь всегда был чертовски привлекателен, уверенный, собранный, сдержанный. Но сейчас его лицо искажала гримаса, настолько резкая и чужая, что я едва узнавала его. Никогда прежде он не был таким. Неужели всё это, из-за той сцены? Неужели это злость, ревность, задетое чувство собственности? Чувство, которого я за ним раньше не замечала.

— Нет!

Игорь с силой швырнул окурок на асфальт и медленно придавил его носком ботинка, будто выплёскивая злость в каждом движении. Его лицо перекосила мрачная усмешка. Он подошёл вплотную, схватил меня за шею, в его взгляде сверкнуло предупреждение, холодное, обжигающее. Я почувствовала, как между нами сгустилось напряжение, и даже воздух стал тяжелее. Он склонился ближе, заставляя меня встретиться с ним взглядом. Бежать было некуда.

— Запомни! Ты моя невеста! Я тебя выбрал, это значит, ты должна соответствовать мне и моему статусу. Поняла?!

Вот оно что... Он действительно решил превратить меня в ручную, послушную зверушку? Как будто я, не человек, а предмет. Противно. Ощущение, будто внутри всё разлетается на куски, буря рвёт изнутри, и сдерживать её уже нет сил. Как же я ненавижу это ощущение, когда от тебя требуют покорности, когда ты должна подстраиваться, угождать, забывая о себе. Мои желания, мои чувства, никому не интересны. Ни отцу, ни матери. И теперь вот, Игорю. Всё, хватит. Я больше не чей-то проект, не марионетка в их сценариях. Я смотрю в его перекошенное гневом лицо и не узнаю. Это точно Игорь? Тот, с кем я смеялась, с кем делила тепло? Сейчас в нём что-то пугающее, чужое. Он как будто теряет контроль… И меня от этого бросает в холод. Неужели он способен на большее? Я молча умоляю, пусть не переступает ту черту. Только не он.

— Мне больно! Да что с тобой?? Ничего криминального я не сделала!

— А знаешь... Хочешь дальше гулять и тусоваться, вперед. Но, без меня, мне нужна нормальная невеста, а не загульная, которая светит своей задницей перед каждым встречным.

Он резко отпускает мою шею, как будто сбрасывает надоевшую игрушку. Взгляд его пронизывает насквозь, злой до дрожи. И прежде чем я успеваю что-то сказать, Игорь срывается, яростно обрушивает кулаки на крышу машины, словно выплёскивая всё, что не высказал словами. Металл глухо завывает от удара, а я, от его агрессии. Он поворачивается и отходит, тяжело, молча, не глядя в мою сторону, как будто меня здесь и нет. А я... Я остаюсь на месте, вцепившись пальцами в воздух, с горьким привкусом вины, который разъедает изнутри хуже любого крика.

— Игорь! Серьезно?! Вот так просто уйдешь?!

Громко, сорванным голосом, кричу ему в спину, отчаянно, яростно, бессмысленно. Но он не оборачивается. Ни единого движения, ни тени сомнения. Просто идёт, как будто ничего и никого позади не осталось. Он резко распахивает дверь, садится за руль, и в следующую секунду рев мотора разрывает тишину. Машина взмывает с места, унося его прочь, а мне остаётся лишь смотреть, как в воздухе оседает ядовитая пыль и оседает что-то внутри. Слишком резко. Слишком больно. И необратимо.

— Зашибись... Отлично поговорили.

Рассерженно, со всей дури пнула колесо ни в чем не повинной машины и устало приложила ладонь ко лбу.

— Сволочь ментовская! Все из-за тебя! Сначала отец, теперь Игорь бесится!

Смеюсь как ненормальная, до надрыва, как будто внутри что-то хрустнуло. Истерический смех рвётся наружу без спроса, будто это последнее, что во мне осталось. Всё достало. Живу, как в чёртовом рабовладельческом строю, угоди тому, подстройся под этого. А я? Я где во всём этом? Бросаю взгляд туда, где ещё пару минут назад стояла машина Игоря. Сейчас, пустота. Как и внутри. Не в силах больше терпеть это место, сажусь в свою машину, закрываю дверь, опускаю руки на руль. Тихо. Глубоко вдыхаю. И просто смотрю в одну точку. Минуты текут, а я всё сижу. Словно на краю чего-то, между истерикой и полной тишиной.