— Не в моем вкусе. А вообще, я ее знаю.

Делаю глоток виски и стаканом указываю в её сторону.

— Серьезно? Познакомишь?

Братец заметно оживился, он даже не пытался скрыть, как эта мелкая его зацепила. Глаза похотливо сверкнули, в его взгляде появилось то самое узнаваемое выражение, прожигающее, оценивающее, хищное. Он буквально завёлся, как школьник, впервые попавший на взрослую вечеринку, судя по всему, уже в воображении укладывал её на ближайшую столешницу, не утруждая себя подробностями приличия.

— С этой ненормальной?

— Почему ненормальной то?

Смеюсь так, что чуть не опрокидываю стакан, воспоминания о её безумных трюках словно пускают повтор по внутреннему экрану. Голова слегка откинута назад, потом выдыхаю, потираю переносицу, как будто пытаюсь стряхнуть остатки хаоса, и наконец, скрещиваю руки на груди.

— Девка совсем без тормозов, вчера вечером угнала патрульную машину, да Ваньку чуть на тот свет не отправила.

— Дежурного вашего? Хах! Ты сейчас шутишь?

— Неа, ещё пыталась мне мозги все вытрясти, мелкая, а силы хватает.

Мы продолжали сидеть, наблюдая за этим цирком, который разворачивался прямо перед нами, словно сцена из дешёвой трагикомедии. Всё шло по накатанному, пока из толпы не вынырнул какой-то тип, подошёл к ней и без особых церемоний закинул её себе на плечо. И что самое странное, она даже не пыталась сопротивляться. Ни визга, ни истерики. Только вяло пошевелила рукой и будто в бреду, потёрла висок. Выражение у неё было такое, что стало ясно, дело не просто в алкоголе. Она уже еле держалась на ногах, и лицо, которое пару минут назад сияло дерзостью, теперь казалось стеклянным. Вот вам и наука, не ходите девушки по барам, где вам с легкостью могут подмешать какую либо дрянь в напиток.

— Оу, кажется это не к добру. Может надо помочь ей? Она же в дрова.

— А тебе больше всех надо? Взрослая девочка, разберется сама.

Связываться с дочкой Соболевского я больше не собирался. Хватит с меня. Один раз уже проявил человечность, не стал оформлять протокол, исключительно из-за уважения к её отцу, с которым мой батя когда-то бок о бок служил. Если бы не это, давно бы уже сидела, как миленькая, за попытку нападения. Не выношу этих избалованных мажорок с короной до потолка. Им, кроме своего отражения, в этом мире ничего не интересно. Люди вне их круга, просто мусор. Плевать они хотели на последствия. Так что с этого момента, пусть сама разгребает свои косяки. Голова есть, значит, пусть и расхлёбывает всё по полной. Я же своё участие в этом цирке закрыл.

— Гер, ты сейчас серьезно? Ты же мент, тебя не учили помогать в таких случаях? Тем более, девушкам в таком состоянии. Ей надо помочь.

Кому блять, это надо?! Мне?! Видимо да, потому что я как придурок, поддаюсь на уговоры брата, сам не понял, нахрена?! Нахер брать на себя ответственность за чужого человека? Когда на вечер, да и на ночь были совершенно другие планы.

— Да блять! Отдохнули. Ладно. Сиди здесь, не высовывайся, скоро вернусь.

Встал из-за стола и направился к бару, все — таки, как бы мне не хотелось, но действительно надо было ее спасать, неизвестно что с ней в таком состоянии может случиться. Но я даже и не представлял, что именно после моей помощи, моя жизнь превратится в искрометный ад. Что с этой секунды начнётся мой личный пожар, стремительный, неудержимый. Я буду тонуть в ней, сгорать без остатка, метаться между яростью и желанием. Ненавидеть её. Любить до агонии. Уничтожать себя, чтобы спасти её, и терять её, чтобы не добить себя окончательно.

ОТ ЛИЦА УЛЬЯНЫ.

Я очнулась резко, будто вынырнула из тёмной бездны. Первое, что ударило, неведомый запах, резкий, чужой. Не было моего любимого аромата Dior… Вместо него, непривычный, грубый мужской одеколон. Место было незнакомым. Страх подступил мгновенно. Голова пульсировала адской болью, как будто в неё всю ночь вколачивали гвозди. Я с усилием подняла её с подушки, прислушиваясь, тишина. Гнетущая, звенящая. Медленно огляделась. Небольшая спальня в холодных, серых тонах. Не роскошная, но аккуратная. Слишком аккуратная. В этот момент я почувствовала, что что-то не так. Чувство липкое, как страх. Мой взгляд скользнул вниз, сердце пропустило удар. Я резко дёрнула рукой, вскидывая одеяло...

— Ну нееет... Ну только не это...

Голова отказывалась работать. Пусто. Ни единого воспоминания о вчерашнем. Что, чёрт возьми, произошло? Всё внутри будто затянуто туманом, тяжёлым, липким. Медленно поворачиваюсь, замираю. Он? Этот самоуверенный тип из участка. Спит спокойно, даже сладко, с руками за головой, как будто это его личный курорт. И тогда меня пробивает холодом. Почему он здесь? Почему рядом со мной? И почему, мать его, я голая? Мне кажется, внутри всё обрывается. Я будто выпала из собственного тела и наблюдаю за ним со стороны. Сколько раз я обещала себе держать границы? Не пить до потери контроля? Эти обещания снова оказались пустыми словами, вечно улетающими в никуда. Я закрываю лицо ладонями и шепчу проклятия себе же. Что я натворила? Изменила Игорю? Чувство вины сворачивает меня, как бумагу в пламени. И вдруг, движение. Лёгкое, почти незаметное. Он начинает шевелиться.

— Выйди из комнаты и шепчи там свои заклинания, дай поспать, ночка была бессонная.

— Что?!

Я вскрикнула непроизвольно, с каким-то глупым удивлением и замерла, уставившись на него так, будто впервые вижу. Он даже глаз не открыл. Лежал себе, будто ничего не произошло, как будто это утро, обычное. Как будто всё нормально.

— Ты что здесь делаешь?!!

Я медленно приподнялась, подтянула одеяло до самого подбородка. Сидела, замерев, сверля его взглядом, в котором перемешались растерянность и паника. Видимо, он почувствовал, как я его прожигаю своим видом, лениво приоткрыл один, потом другой глаз, развернулся лицом ко мне. Спокойно. А я сидела напротив, практически затаив дыхание.

— Повторяю! Какого ты здесь делаешь?!

— Живу здесь.

Прищурив глаза, он спокойно отчеканил.

— Почему я у тебя в постели? Мы переспали, да?

Он усмехнулся уголком губ, хищно, язвительно, и будто нарочно тянул паузу, оставляя меня вариться в мучительном ожидании и всепоглощающем чувстве вины. Ублюдок… Неужели он воспользовался тем, что я была не в себе? Шумно сглатываю, губы дрожат. Нижнюю, закусываю до боли, почти до крови. Голова гудит не только от похмелья, а от воронки мыслей, в которую стремительно затягивает. А родители? Боже, родители! Наверняка, уже в бешенстве, опять не ночевала дома. Это ничем хорошим точно не закончится...

— Что ты молчишь?! Воспользовался моим состоянием и трахнул?!

— Меня не возбуждают пьяные и блюющие девушки.

Снова он растягивает губы в той самой насмешливой улыбке, внутри меня все переворачивается, словно невидимая искра пробегает под кожей, вызывая мелкую дрожь по всему телу. Он приподнимается и плавно, почти звериным движением приближается ко мне. Мы на расстоянии опасного притяжения. Его дыхание жжет воздух у самых моих губ, а я, как загипнотизированная, не в силах отвести взгляд.

— Почему мы тогда в одной постели?

От парящего между нами напряжения, до побеления костяшек сжимаю тонкими пальцами края пододеяльника.

— Ты видишь здесь еще одну кровать?

Смотрю по сторонам.

— Допустим, кровать одна. Почему не лёг на пол?

Нет, он точно сейчас издевается надо мной? У него что, в целой квартире не нашлось дивана? Обязательно нужно было пристроиться ко мне?

— Потому что, это моя квартира, моя спальня и моя кровать.

— Почему я без одежды?

Его дерзкий взгляд, цвета крепкого кофе, без зазрения совести скользнул по мне с головы до пят. По коже прошел горячий прилив, будто на мне и не было никакой преграды в виде одеяла, только обжигающий воздух и его внимательный прицел.

— Ты хотела спать в заблеванной одежде?

Его взгляд поднимается к моим губам, внимательный и слишком пристальный. Я машинально облизываю их и отвожу глаза, уткнувшись в пол. Всё. Приехали. Настоящий кошмар, и вовсе не во сне. Получается, он видел меня вчера в... Самом, мягко говоря, неподобающем виде? Стыд охватывает с головой, раньше я и понятия не имела, каково это, жечься от неловкости. Единственное утешение, между нами ничего не произошло. Он... Не воспользовался ситуацией.