— И ты не против?

— Настолько, насколько могу быть не против того, что моя сестра встречается с кем-то. — Он чуть поигрывает кольцом в нижней губе. — Я не знаю, что у вас там происходит, но знаю одно, Рид хороший парень. Но если ты не уверена, что у тебя с ним всё серьёзно, пожалуйста, отпусти его, ладно?

Я бросаюсь к брату, и он ловит меня своими большими, покрытыми татуировками руками.

— Я люблю тебя, Акс.

— И я тебя, сестрёнка.

Он отпускает меня, и я, не оглядываясь, бегу вверх по лестнице. Внизу Аксель берёт на себя родителей. А я открываю дверь в свою комнату.

Это правда, он здесь. Рид стоит посреди моей спальни, среди коробок и раскиданной одежды. Он рассматривает полку с книгами и мелочами. Услышав, как я захожу, он оборачивается с тревогой на лице.

— Что ты здесь делаешь? — вырывается у меня первым делом. Я захлопываю за собой дверь и запираю её на замок.

— Ну… — он аккуратно ставит фарфорового поросёнка на место, — я думал, что делаю грандиозный жест. Хотел ворваться и сорвать твою помолвку.

— Правда?

— Ммгм. Я собирался сразить тебя наповал, не в буквальном смысле, потому что этот синяк от недавней игры скоро убьет меня, но если бы это было не так, мы бы ускакали в закат на твоей лошади.

— У меня нет лошади.

— Серьёзно? — Рид морщит лоб. — Это ведь Техас.

— Да.

— А разве не у каждого в Техасе есть лошадь?

— Нет. — Я еле сдерживаю смех.

— Чёрт, — он чешет затылок. — Я всё сделал неправильно.

— Ну, не совсем.

Я пересекаю комнату, отчаянно желая быть ближе к нему.

— Хорошая новость: помолвка уже отменилась. Так что лошадь не нужна.

На его лице появляется та самая ухмылка, от которой у меня сжимается сердце.

— Это и правда хорошая новость.

— А ещё, это вполне себе грандиозный жест. Прилететь в Техас. Пробраться в комнату дочери проповедника. — Мы стоим почти вплотную. — Может, у нас и нет лошади, но у папы точно есть сейф с оружием.

— Полезная информация, — он тянется ко мне, но морщится, выругавшись сквозь зубы.

Наклонившись, я задираю его футболку. Синяк просто ужасен.

— Боже. Ты в порядке?

— Ничего такого, что не заживет, — его рука обвивает мою талию. — И уж точно это не то, что может удержать меня от тебя.

Я поднимаю глаза и вижу, как у него дернулся кадык.

— Если, конечно, ты этого хочешь.

— Прости, что сбежала тогда, — выдыхаю я. Это тот мужчина, перед которым я готова извиниться. — И ты, и Аксель были правы. У меня тут было слишком много нерешённого, и избегать это дальше было неправильно. Пришло время встретиться с этим лицом к лицу.

— Полагаю, раз помолвка отменена, значит, ты справилась?

— Да. Хотя никто не в восторге. — Я беру его за руку, переплетая наши пальцы. — Но мне плевать. А ведь раньше я бы никогда не позволила себе так думать. — Его бровь чуть приподнимается, и, чёрт возьми, он такой красивый. — Встреча с тобой пробудила во мне что-то, о чём я даже не подозревала. Ты показал мне, что жизнь может быть другой. Настоящей, свободной. Не запретной, не грязной, как меня учили. Ты помог мне поверить в себя и понять, каково это быть по-настоящему желанной.

Он отводит прядь с моего лица, мягко, как будто я хрустальная.

— Всё это сделал я?

— Ты.

Он склоняется ко мне, легко касается носом моего.

— Я не хотел, чтобы ты уезжала.

— Знаю.

— И я не шутил. Я люблю тебя. — Груз, который несет Рид, кажется слишком тяжелым. — Всю жизнь я пытался доказать, что достоин любви. Искал, свое место в этом мире. Нашёл его в приёмной семье, в команде. Думал, что нашёл с Дарлой, но ошибся. И не в силах смириться с тем, что могу ошибиться в нас.

— Ты не ошибаешься, — шепчу я. — Ты самый достойный мужчина, которого я знаю, Рид Уайлдер. Тот, с кем я хочу строить будущее.

— Правда?

— Мне всё равно, будешь ли ты художником, хоккеистом или кем-то ещё. Всё это неважно. Главное, чтобы ты был рядом. — Я обвиваю его шею руками. — Я люблю тебя.

Он склоняет голову и целует меня. Это лучший вид поцелуя. Такой, который изменил мою жизнь в день нашей первой встречи.

Мы медленно отдаляемся друг от друга. Он оглядывает мою комнату.

— В твоей комнате гораздо больше беспорядка, чем я ожидал.

— Это потому, что я провела последние два дня, убираясь и собирая вещи.

Он приподнимает бровь.

— Собирая вещи??

— Я вернулась домой не только, чтобы разобраться с родителями и Дэвидом. Мне нужно было все упаковать. — Я киваю на стул, где через спинку перекинут пуховик. — И забрать тёплую куртку.

— То есть ты… — подсказывает он.

— Возвращаюсь в Уиттмор. Понимаю, что не могу вечно жить в Поместье, но раз Майк сказал, что я могу снова работать, то в скором времени поднакоплю денег и сниму себе жильё. — Он широко улыбается. — Если вы, ребята, конечно, не против, чтобы я пожила у вас ещё немного.

— Джи-Джи, я больше всего на свете хочу, чтобы ты вернулась в Уиттмор. Но насчёт жизни на веранде, не уверен…

— О. Конечно. — Я прерываю его. — Понимаю.

Аксель бы и так, наверное, взбесился.

Он приподнимает мой подбородок, глядя на меня с теплом в глазах.

— Если ты возвращаешься в наш дом, ты будешь спать в одном-единственном месте. — Его ладонь ложится на мою поясницу, притягивая ближе. — В моей кровати.

Рид

Мое детство прошло не в одном доме, а в нескольких. А точнее, в девяти, если учитывать время, что я провёл с бабушкой до её смерти, прежде чем угодил в систему опеки. Поэтому в семейных драмах я разбираюсь как в собственных клюшках. Я знал, что у Акселя и Шелби дома не всё гладко, но атмосфера в семье Рейкстроу… Чёрт возьми. Такого я ещё не видел.

И дело не только в этом, но чёрт, да они богаты. Я знал, что отец Акселя пастор мегацеркви. Знал, что проповеди идут по ТВ и у него толпа последователей. Но когда Uber свернул к их дому, у меня отвисла челюсть. В тот момент я лучше понял, почему Аксель называл это маленьким королевством своего отца.

Сомневаюсь, что даже мои будущие деньги, которые я буду зарабатывать в НХЛ, смогут потягаться с таким состоянием. Неудивительно, что Шелби так тянуло назад, к безопасности и стабильности. Отказаться от всего этого было бы тяжело.

Я особо не думал о последствиях. У меня была одна цель. Добраться до Шелби и сказать, как сильно она мне нужна. Это было рискованно. Она могла помириться с Дэвидом. Могла выбирать узоры на фарфоре. Могла злиться за то, что я наговорил перед её отъездом. У меня не было особого плана, кроме как врезать Дэвиду и умолять Шелби стать моей девушкой. Но, оказывается, моя Джи-Джи всё уладила ещё до моего приезда. Более того, она сказала, что любит меня и возвращается в Уиттмор.

Слава тебе, Господи. Я бы, скорее всего, справился и с отношениями на расстоянии. Вероятно, когда начнётся моя карьера в НХЛ, нам всё равно придётся через это пройти. Но пока она рядом, в моей постели, тёплая и настоящая — это победа, которую я принимаю.

— Как ты хочешь, чтобы я себя вёл? — спрашиваю я у Шелби, пока мы спускаемся по роскошной лестнице. Аксель прислал сообщение, что пора выходить из укрытия, ужин на носу. Это её территория, её семья. Тут всё и так на грани, не хочу подливать масло в огонь.

— Я больше не хочу скрывать наши отношения, — уверенно отвечает она. — Но и ставить тебя под удар не могу. Они будут злиться. Папочкин план держать меня босой и беременной, пока Дэвид работает с ним в его служении, проёбан. — Я приподнимаю бровь, она хмурится. — Это всё твоё плохое влияние.

— Обожаю, когда ты говоришь, что думаешь.

— Да?

— Это охуенно сексуально, Джи-Джи, — шепчу ей на ухо.

Она смотрит на меня и между нами вспыхивает то самое напряжение, которое я чувствую каждый раз, находясь с ней рядом. Ни одна женщина не пробуждала во мне того, что пробуждает Шелби.